Она поблагодарила и отключилась. На душе все равно было неспокойно. Да и какое тут спокойствие, если ничего не кончилось.
Убирая постель, плескаясь в душе, заваривая чай, она не переставала думать обо всем, что случилось, и еще больше – о том, что может случиться.
Ну сколько ей отсиживаться у Сергея? Всю жизнь? Он наверняка не против такой перспективы, но затворничество не для нее! Как сейчас говорят – ни разу не для нее.
Чингу попросился гулять. Вместе они побегали по участку, порезвились, а когда вернулись домой, Саша достала из кармана джинсов, что были на ней вчера, скомканную бумажку, развернула и стала набирать номер.
– Вы меня не знаете, – начала она, услышав напряженный голос. – Я Александра Смолина, и мне очень надо с вами поговорить.
Через пять минут Саша вышла из дома и, посмотрев по сторонам, направилась к остановке автобуса.
На автомобиле, конечно, удобнее, зато на общественном транспорте – безопаснее.
Полевский уже ждал ее за филармонией, там, где раньше был заросший чепыжами овраг, а теперь довольно приличный парк. Летом в нем было прохладно, а днем еще и пустынно. Только мамочки с колясками да редкие прохожие, спешащие по делам.
Они сели в тени пахнущей медом старой липы, и Саша, сделав очень трогательное лицо, немного дрожащим голосом объявила, что ей очень нужна помощь.
Полевский показался ей умным, но нерешительным человеком. Такие на амбразуру не кидаются, в разведку не ходят и дорогу на красный свет не перебегают. Однако именно он вытащил своего учителя из-под колес, а это внушало надежду на то, что кой-какой потенциал у него имеется.
На это и была сделана ставка. Доверчивые глаза и сложенные в милую улыбку губы пошли плюсом.
Уговаривать Юрия Витальевича все же пришлось, но недолго. Видно, и ему не давала покоя эта история.
– Я действительно изучил биографию Гребушкова и имею одно предположение, но считать его стопроцентно надежным не могу.
– А на сколько можете? – поинтересовалась Саша.
– Процентов на сорок семь – сорок девять.
«Вот душнила», – подумала она, а вслух сказала:
– Это лучше, чем ничего. Рассказывайте.
– На текстильную фабрику Гребушков пришел работать в тридцать втором, причем только через четыре месяца после больницы. До этого санитарил в гинекологической больнице, что на перекрестке проспекта Мира и улицы Князева. Причем шесть лет.
– Да вы что! – ахнула Саша.
Перед глазами сразу встало известное всем великолепное здание из красного небеленого кирпича, увенчанное огромным церковным куполом, с которого сняли крест. Каждый приезжающий в город турист непременно интересовался, что располагается в этом дивном творении костромских зодчих, и получал стыдливый ответ: «Роддом».
– Раньше улицы, на пересечении которых стоит здание, назывались Павловская и Златоустовская. Строилось оно для духовного училища.
– Это типа семинарии что-то?
– Нет. В училище только готовили к поступлению в семинарию.
– Очень красивый дом.
– Облик необычный и впечатляющий до сих пор, согласен. Жаль, что судьба его столь печальна. Буквально через год после революции в нем разместилась женская больница. Так сказать, в духе времени. Само здание при этом не перестраивалось, не знаю, как внутри. Не бывал.
– Внутри оно по-прежнему напоминает школу. Широкие коридоры и классы, переоборудованные в палаты, на обе стороны, – сообщила Саша. – Правда, на третьем этаже я не была.
– Там как раз купол. Интересно было бы взглянуть, как они обыграли его изнутри.
– Надеюсь, аборты там не делают, – буркнула себе под нос Саша.
Полевский сделал вид, что последнюю фразу не слышал.
– Здание – идеальное место для тайника. Стены толстенные, помещений много, есть подвал. Плохо одно – искать там можно лет десять и ничего не найти. Особенно если учесть перепланировку, охрану и прочие мелочи.
Саша задумалась, а потом вдруг сказала:
– Вы можете выпросить у Гребушковых ключи?
– Какие ключи? – поднял брови Полевский и спохватился: – Ах, да. Ключи. Вряд ли они согласятся.
Саша стала наседать.
– Хорошо, – наконец согласился аспирант. – Я уговорю их отдать ключи, но что потом? Вы уже придумали, куда мы будем их вставлять?
– Пока нет, но когда найдем дверь, сразу поймем, она или нет!
Полевский еще немного помялся, а потом позвонил Гребушковым и договорился о встрече. О цели прихода говорить не стал.
– Чтобы не успели придумать отмазку, – объяснил он Саше.
– Вот это по-нашему! – восхитилась она и хлопнула Юрия Витальевича по коленке.
Саша готовилась к тому, что Полевский застрянет у Гребушковых надолго. Уговаривать будет. Но не успела она долизать мороженое даже до половины, как увидела выходящего из подъезда Юрия.
Лицо у него, как сказала бы бабушка, было «опрокинутое».
– Что, не дали? – подлетела к нему Саша.
– Хуже, – выдохнул Полевский. – Ключи исчезли.
Она моргнула и не поняла.
– В каком смысле?
– В прямом! Вчера лежали в серванте в коробочке. Сегодня открыли, а там ничего нет! Гребушковы в шоке! Клялись, что никто посторонний не приходил.
Саша посмотрела на свое мороженое, лизнула и медленно произнесла:
– Они оказались сообразительнее нас с вами.
