Уверив Полевского, что с ней все в порядке, Саша поинтересовалась, как дела у Разбегова.
– Меня в палату не пустили. Сказали, что посещения временно запрещены. Но чувствует он себя хорошо. Может быть, позже навестим его вместе? Ну, то есть после того, как вы…
– Конечно, навестим, – ответила Саша и торопливо попрощалась.
Как в пекло лезть, так он в кусты, а как сливки лакать – уже пристраивается. Так, кажется, бабушка говорила. Нет, господин Полевский, я вам не по размеру.
И тут же тот, кто сидит внутри каждого, спросил: «А Горячев? Он тебе был как раз?»
Горячев. Красивый, умный, успешный. Кроме того, заботливый и внимательный. Даже слишком. Как так вышло, что она не заметила подвоха? Ладно бы безумно любила. Любовь слепа и все видит сквозь розовые очки. Олег очень нравился ей, но не до дрожи в коленках, бабочек в животе и прочего. Она всегда проводила между ним и собой ограничительные линии. Раньше считала, что просто пытается сохранить немного личного пространства. Оказалось, дело не в этом. Держала дистанцию, потому что он так и остался для нее чужим. Вот почему она не стала к нему приглядываться. Ей было неинтересно. Иначе заметила бы фальшь.
Тут же тот, с кем она вела диалог, напомнил, что Горячев спасал ее и потому погиб. Получается, чувства к ней были искренними? И как это сочетается с тем, что он сделал с Иваном Ильичом, пусть даже убивал его другой? Как вообще любовь может сочетаться с тем, что ее использовали, с преступлением?
«Может», – ответил голос. Вопрос только в том, готова ли ты принять такой расклад? Другие принимают. Или ты лучше? А как же другой мужчина, с которым ты переспала, собираясь замуж за Горячева?
По гулкому коридору за дверью палаты прошаркали чьи-то тапочки.
Подняв голову, Саша прислушалась, а потом бросила взгляд на часы. Пока предавалась рефлексии, наступил вечер. Врачи давно ушли. Остались дежурные медсестры и охранники.
Гуляя по коридору, она выяснила, что в том конце, где спуск в подвал, находятся смотровые, лаборатории и операционная. Значит, никто не встретится по пути. Через пару часов можно попробовать, хотя результат непредсказуем.
Саша еще немного послушала тишину и внезапно ощутила тоскливое одиночество.
Где он сейчас? Почему не звонит? Было бы не так тошно, если бы просто услышать его голос. Низкий и чуть хрипловатый. Он говорил: оттого, что много орет. Интересно, как он при этом выглядит?
Она представила орущего Чеченца и рассмеялась.
В этот миг как будто в ответ на ее вопросы раздался звонок, и будничный усталый голос произнес:
– Я освободился. Скоро буду. Ты дома?
Текст речи был заготовлен ею еще утром.
– Сереж, прости, не предупредила тебя. Подруга заболела, позвала на помощь. На пару дней, наверное. Это в центре. Когда соберусь обратно, обязательно позвоню.
Саша говорила и чувствовала, как на том конце нарастает напряжение. Надо, чтобы он поверил.
– Сереж, не волнуйся. Я никуда выходить не буду. Лекарства есть, еда – тоже. Ребят своих я предупредила, так что беспокоиться не о чем.
Ей показалось, она его убедила. Или он дал себя убедить.
– Хорошо. Я понял. Будь на связи. – И добавил, помолчав: – Пожалуйста.
В этом коротком «пожалуйста» было все: тревога за нее и желание, чтобы она была рядом.
Саша чуть не заплакала.
И зачем она поперлась в эту больницу? На подвиг потянуло? Или просто идиотка, каких мало?
Саша уже открыла рот, чтобы во всем признаться, но ей вдруг стало стыдно.
Не за то, что она такая дура, а за то, что он узнает, какая она дура.
В общем, попрощалась с Сергеем весело, а потом встала и пошла «на дело», уговаривая себя, что она большая девочка и всегда все решает сама.
Ее шаги по коридору отдавались эхом, наверное, до самых дальних уголков здания. Сестра на посту оторвалась от книги.
– Немножко пройдусь, – шепотом сообщила ей Саша и, зайдя за угол, сняла шлепанцы.
Бабушка любила говорить, что все пакости делаются на цыпочках, то есть втихомолку. Не очень подходило к ее случаю, но босиком все равно сподручнее.
Ее целью был пост охраны. Через наполовину стеклянную дверь были видны сидевший к ней спиной охранник и несколько мониторов. Первый, второй этажи, лестницы. Все как на ладони.
Она долго стояла, соображая, как пробраться в подвал незамеченной, и вдруг подумала, что охранник за все время ни разу не шевельнулся. Как сидел, уставившись в мониторы, так и сидит.
Осторожно приоткрыв дверь комнаты, Саша прислушалась. Сонное посапывание не оставляло сомнений, что у верного стража тихий час.
– Баю-бай, – беззвучно прошептала она и на цыпочках пошла в сторону подвала.
Складно все вышло. Везуха какая, надо же.
То, что подвал закрыт примерно на такой же замок, как и чердак, ее не пугало. Навесные на самом деле довольно незатейливые механизмы, открыть их труда не составит. Она пробовала, и не раз.
Лестница, ведущая вниз, была освещена, как и положено в больнице, ярко. Сбежав, Саша остановилась перед металлической дверью и нагнулась, чтобы рассмотреть замок.
Дверь дрогнула под ее рукой и чуть-чуть приоткрылась.
Сашу мгновенно прошиб холодный пот.
