– Да куда они денутся! В центре города полно камер. Наши уже проверяют. Убегали в спешке, так что наверняка где-нибудь засветились.
– Удачной охоты, капитан, – произнес Сергей, протягивая Селезневу руку. – Если можно, показания Саша даст завтра. Она уже и так перенервничала.
«Спасибо за заботу, но я сама знаю, перенервничала или нет», – хотела сказать она, но промолчала.
И так уже накосячила. Не стоит усугублять.
Саша была уверена: как только останутся одни, Сергей устроит ей если не порку, то выволочку.
Она уже приготовилась к защите, которая в ее случае заключалась в нападении. Мысленно она составила список аргументов и контраргументов на все варианты претензий.
Но вышло иначе.
Она даже рта не успела открыть. Сдернув с нее убогие больничные одежки, он отнес ее в постель и заставил забыть обо всем, что случилось.
И не только о том, что случилось сегодня.
Как будто до этой ночи вообще ничего не было.
А утром, пока Саша спала, Сергею позвонил Селезнев и сообщил, что благодаря Смолиной удалось задержать крупную группировку, пытавшуюся наводнить город дешевой синтетической наркотой.
– ФСБ их пасла, да недопасла, а Смолина вычислила. Прикинь, как они бесятся! Наш полковник по телефону ихнему сказал, что надо лучше работать с населением. Тогда беременным теткам не придется ловить преступников вместо них! Умора просто!
Сергей, не разделявший селезневского веселья, слушал вполуха, пока не зацепился за слово «беременные».
Это он про кого? Про Сашу?
Из головы мигом вылетели все умные мысли. Вернувшись в спальню, он осторожно прилег рядом и стал рассматривать ее, словно впервые видел.
Выглядела она вполне обычно, во всяком случае, внешне никакой беременности заметно не было.
Или это не сразу бывает?
Саша повернулась на бок и выставила из-под одеяла голую ногу. Сергей взял в руку маленькую ступню. Ступня была грязная и кое-где сильно исцарапанная.
«Это она вчера босиком по подвалам бегала», – догадался Чеченец и, не сдержавшись, поцеловал измазанную пятку.
Саша лягнулась – он еле успел отпрянуть – и пробормотала что-то похожее на ругательство.
Ну что за женщина ему досталась!
Не соскучишься!
Он улыбнулся и тут же, нахмурившись, подумал, что, в отличие от Саши, ему хвалиться нечем. Одно поручение – охранять ее – и то благополучно завалил. Не почувствовал подвоха и спокойно отпустил в логово врага. А если бы подонки заметили ее там, в подвале?
Запереть? Приковать к кровати? Что еще может удержать ее дома?
Недовольство собой заставило его встать с кровати и отправиться гулять с Чингу.
Наверное, стоит написать заявление на отпуск. Начальник рассвирепеет, конечно, но другого выхода нет.
Спросить про беременность он забыл.
Разбегов сам попросил врачей не пускать к нему посетителей. Понимал, что расспросов коллег и знакомых не выдержит. Это даже хуже, чем допросы следователей. Те хотя бы не опускаются до фальшивого сочувствия. Они вообще ему не сочувствуют. Просто делают свою работу. Как оказалось, для него сейчас так лучше всего.
Почти все время он спал. Во сне не было боли, не терзали мысли о Марине, но как только забытье заканчивалось, его накрывало таким беспросветным мраком, что хоть волком вой.
Кроме всего прочего, Савелий Игоревич был недоволен тем, что, в принципе, не сыграл никакой заметной роли в деле с поиском тайника. Навыдвигал кучу версий и ни одну не довел до завершения. Теперь невесть сколько времени проваляется в больнице, и все случится вообще без его участия.
Вот тебе и знаменитый краевед Савелий Разбегов. Пользы от него как от козла молока.
Савелий Игоревич повернулся на бок и стал глядеть в окно. Даже из больничной палаты было видно, что лето цветет и благоухает вовсю. Кострому он видел разной, но летом к ней больше всего подходил эпитет «милая». Наверное, сверху город кажется одним огромным пышным деревом с мостом через Волгу вместо ствола и разбегающимися корнями улиц Заволжья. Как только выпишут, он отправится в клуб, где летают на огромных воздушных шарах, и проверит свою фантазию. А вдруг правда?
– Здравствуйте, Разбегов, – неожиданно услышал он и вздрогнул всем телом, оборачиваясь к вошедшему в палату человеку.
– Кто вы? Я вас не знаю, – прошептал Савелий Игоревич, лихорадочно соображая, кого могли к нему пропустить.
Прокурора?
– Вы меня не знаете, зато я о вас наслышан, – произнес человек, подходя к кровати.
– Что вам нужно?
– Мне? Немного откровенности и ничего больше, – произнес незнакомец и улыбнулся.
Савелию Игоревичу неожиданно стало нечем дышать. Воздух кончился, а сердце выскочило в горло и забилось там, словно в предсмертном ужасе.
Разбегов хотел закричать, но голос перестал ему повиноваться.
Проснувшись, Саша долго лежала, слушая тишину. Она была ужасно недовольна собой. Вчерашнее приключение – теперь уже можно было так сказать – чуть не стоило ей жизни, но оказалось пустышкой. Носилась, как сайгак, по коридорам, а что в результате? Подставила Лиду – вот единственный реальный итог ее дилетантских расследований.
Стоило вспомнить подругу, как она позвонила сама.
