– Вот этого человека я видела в музее. Наверное, решил, что я умалишенная.
– «Старший научный сотрудник Лука Львович Обушков открывает экспозицию», – прочел Самсонов.
– Как ты сказал? – встрепенулся погруженный в свои мысли Селезнев. – Обушков? Знакомая какая-то фамилия. Где же я ее слышал? А, вспомнил. Года три назад свидетелем проходил по краже из музея деревянного зодчества. Мы тогда со всех отпечатки брали. С него тоже. Так оскорбился! Чуть ли не в суд на нас подавать собрался! Я ему накоротке, конечно, объяснил…
– Кстати, про отпечатки, – перебил Самсонов. – Зинченко, ты сверил пальчики из квартиры и дачи?
– Сверил. Некоторые совпадают. Отправил запрос на идентификацию, пока ответа не получил. Говорят, работы у них много, мол, сами в картотеке ищите, не баре. А когда мне? Я, как савраска, с утра до ночи! Еще труп бомжа этого! До сих пор тянут с ответом, гады!
– Ладно, после переговорим, – покосившись на Чеченца, остановил его Самсонов.
– Так какой план? – поинтересовался Сергей.
Все посмотрели на Самсонова.
– Товарищ полковник, давайте дальше мы сами. Спасибо вам с Александрой за ценнейшую информацию. Вы здорово помогли следствию, но дальше – увы. Привлечь вас официально мы не имеем права. Могу обещать, что будем держать в курсе. Ну и вы, в свою очередь, позвоните, если вспомните что-нибудь. Да, и еще. Прошу передать в распоряжение следствия книгу, найденную у Кузнецова. Где она находится?
– У меня.
Сергей вынул из кармана кителя завернутую в целлофан псалтирь.
Саша проводила ее глазами, но возразить не решилась.
Наверное, они правы. Сколько можно заниматься этим делом? Ладно бы успешно, а так…
Она внезапно почувствовала дикую усталость, как будто весь день пахала.
– Поехали домой, – шепнула она Сергею.
Тот кивнул, и через минуту они уже шли к машине.
Обоим казалось, что их миссия завершена и о результатах расследования они узнают разве что по телевизору в разделе «Криминальные новости».
Но ни Саша с Сергеем, ни сотрудники полиции даже не догадывались: пока они сидели в кабинете и вели разговоры, события стремительно развивались без их участия.
Наверное, это был знак судьбы. Как раз в тот момент, когда он уже почти отчаялся и в сотый раз проклял тухлый провинциальный городишко, который не желал выдавать ему свои тайны.
Он всегда считал Кострому тупиковой ветвью развития. Воображал себя узником, сидящим на дне грязного колодца и с тоской глядящим в небо.
Аристотель утверждал, что небо состоит из семи хрустальных сфер, высшая из которых является мерой абсолютного блаженства.
Ему это самое седьмое небо представлялось вовсе не так, как наивному философу. Его блаженство имело четкие характеристики, размеры и формы.
И вот, наконец, оно оказалось так близко, что захватило дух. Почему-то вдруг вспомнилась фраза из глупейшей «Кавказской пленницы»: «Тот, кто нам мешает, тот нам поможет».
Неужели и с ним случилось такое чудо? Помог именно тот, кто мешал.
Закинув голову, он громко рассмеялся, но тут же, спохватившись, замолк, прислушиваясь к ночным звукам.
Раньше эта тишина казалась ему вязкой, душной, затягивающей в паутину тоски и скуки. Сегодня она звенела, отдаваясь в воспаленном мозгу долгим эхом.
– Успокойся, – приказал он себе и несколько минут просто сидел, закрыв глаза.
Наконец счел, что готов. Все необходимое для работы было приготовлено еще утром. Осталось совсем немного.
Он не торопился, потому что уже все знал наверняка.
Дверь в подвальные помещения открывали редко, но замок смазывали регулярно.
«Еще несколько шагов, и сокровище окажется у меня в руках», – думал он, спускаясь по металлической лестнице.
Печную дверцу, указывающую на тайник, выворотили из стены еще в пятидесятых. Чугун всегда ценился во вторчермете. Образовавшееся отверстие наскоро заложили кирпичом и заштукатурили. В подвале печь все равно никто топить не будет. Криво уложенные кирпичи теперь стали маркером, который помог определить точное место.
В последний миг он вдруг разволновался и ударил по стене косо. Кирка была не слишком тяжелой, а потому отскочила, больно ударив по руке.
Не вздрогнув, он закусил губу и на этот раз ударил точно.
Те самые небрежно уложенные кирпичи выпали первыми и рассыпались, ударившись о цементный пол.
Он ударил еще раз пять, пока наконец проем не стал достаточно широким. Из темноты дохнуло сыростью и холодом.
Дыхание на миг прервалось, он начал хватать ртом воздух, едва не теряя сознание, но смог удержаться. Огромным усилием воли.
«Свершилось», – произнес кто-то у него в голове.
И в это великое мгновение в кармане затрезвонил мобильник.
Рука дернулась, кирка выпала на кирпичный пол. Резкий скрежещущий звук отдался в голове такой болью, что он зажмурился.
Несколько секунд не мог заставить себя ответить.
Однако не отозваться было нельзя.
– Почему не отвечаешь? – осведомился густой голос.
– В туалет выходил, – как можно беспечнее ответил он.
– Ты, как я вижу, на работе еще.
Черт! Забыл выключить свет!
