На самом краю платформы, вглядываясь в железнодорожную колею, стоял Сэйерс. Колея огибала будку сигнальщика, стоявшую в четверти мили отсюда, и уходила вдаль. Рядом с Сэйерсом находилась молодая актриса; придерживая руку, он прижимал ее к себе, словно опасаясь, что она упорхнет. Лицо ее показалось Себастьяну знакомым. «По-моему, я видел ее в пансионе. Или я ошибаюсь? Во всяком случае, та тоже была такая же бледная. Как привидение», — размышлял он.
Слова ее немало удивили его.
— Пожалуйста, Том. Послушайте меня, — говорила она. — Хотите, я расскажу вашу историю в полиции? Я постараюсь убедить их в вашей невиновности так же, как вы убедили меня.
Сэйерс ответил ей, но Себастьян не расслышал его слов.
— Теперь я вижу всю правду, — продолжила она. — Во всем виноват Джеймс Каспар. Он связал нашего директора каким-то страшным обязательством. Я все объясню полиции. Хотите, я буду вашим адвокатом?
— Нет, — отозвался Сэйерс. — Я не имею права подвергать вас даже малейшей опасности.
— Но ведь теперь я знаю о ней, вы меня предупредили, — возразила она. — Сейчас я знаю, как защититься.
В эту секунду со стороны будки сигнальщика послышался гудок приближавшегося поезда. Затем последовал еще один. Показалось огромное облако пара, уходившее в небо. Не прошло и секунды, как появился локомотив.
Позже выяснилось, что мальчишка — помощник сигнальщика воспринял слова своего начальника буквально и, увидев в окно полицейских, подумал, что поезд останавливать уже не нужно, поднял флажок и пропустил его.
Подходивший состав, конечно, затруднял действия Себастьяна, но не настолько, чтобы они стали неосуществимыми. Боксер фактически был у него в руках. Даже если Сэйерс успеет войти в поезд, полиция сообщит старшему проводнику о находящемся в вагоне преступнике, тот заблокирует все двери, и Сэйерс окажется в ловушке. Однако Себастьян намеревался все-таки не дать преступнику сесть в поезд.
Стоя спиной к инспектору, Сэйерс разглядывал локомотив. Себастьян осмелел и медленно, пригибаясь к земле, вышел из своего укрытия и стал приближаться к платформе, прячась за редкими кустиками.
Бекер рассчитывал, что за шумом поезда Сэйерс не услышит его, и тогда он сможет внезапно налететь на боксера сзади и скрутить руки. Потом подбегут полицейские во главе с офицером, и дело будет кончено. «Операция пройдет быстро и бескровно», — думал Себастьян.
— Том, ну пожалуйста, — умоляла женщина.
Сэйерс посмотрел на нее:
— Вы действительно верите мне?
— Том, я верю вам, как никому другому, — горячо ответила она. — Вы самый искренний человек на свете.
Сэйерс вдруг осознал, что сжимает ее руку слишком сильно и тем самым причиняет боль. Себастьян оказался на открытой местности, но Сэйерс не замечал его.
— Простите, — произнес Сэйерс и, разжав ладонь, отпустил руку Луизы. В тот же момент она вскинула руки и сильно толкнула его в грудь. Сэйерс отступил назад, оказавшись на самом краю платформы. Луиза еще раз ударила его в грудь. Том снова отступил, но нога его провалилась в пустоту и он полетел вниз, на железнодорожное полотно, под колеса двигавшегося вдоль платформы поезда.
Сэйерс думал, что падает он медленно и грациозно, но впечатление оказалось обманчивым — приземление убедило его в обратном. Колея находилась примерно футах в пяти ниже уровня платформы и представляла собой черную впадину из камня и масла, запорошенную угольной пылью. Чистыми были только рельсы, отполированные до лунной белизны. Сэйерс упал на шпалы всего в нескольких дюймах от костылей; меньше секунды ему понадобилось, чтобы, перекатившись во впадину между рельсами, оказаться в темноте и клубах пара. Он едва не оглох от грохота стальных колес несущегося над ним локомотива.
К несчастью, упал он на травмированную руку, но даже если бы вскрикнул, голоса его никто бы не расслышал. Том сколь было сил вдавился в землю, сжался, стараясь уменьшиться в размерах и не попасть под громадные колеса, готовые с невероятной легкостью срезать любую часть его тела.
Над ним мелькали оси и днища вагонов. В лицо летели пыль и масло. Послышался скрежет тормозов, и поезд начал замедлять скорость. Спустя минуту состав, включавший в себя несколько пассажирских вагонов, один багажный и один почтовый, остановился.
Пар продолжал заволакивать все вокруг, уходил вверх, проникал под вагоны. Сэйерс, целый и невредимый, лежал на шпалах, боясь пошевелиться. Только по чистой случайности ему ничего не отрезало. Сверху доносились взволнованные голоса, крики, яростные объяснения. Он мысленно представил себе лицо Луизы в последний момент, когда он ее видел. Оно было застывшим, как на фотоснимке.
Том понял — все это время она играла. Последние двенадцать часов лишь притворялась ради спасения своей жизни, поскольку наверняка думала, что ей угрожает опасность. Она обманула Тома, заставив поверить в сочувствие к нему. Сэйерс считал ее своей союзницей, а Луиза всего-навсего имитировала доверие и ждала подходящего момента избавиться от него. И как только такая возможность представилась, она немедленно ею воспользовалась.
