Бежать, только бежать. И чем дальше он уйдет отсюда, тем быстрее его забудут. Сэйерс надеялся незаметно добраться до Брикстона, где в его доме, в потайном месте под полом, хранилась небольшая сумма денег и кое-какие драгоценности. Неприкосновенный запас, время которого пришло. Он помог бы продержаться несколько месяцев.
Когда дождь наконец закончился, Сэйерс опять взглянул на небо и решил, что если сейчас отсюда не выбраться, то придется остаться здесь на ночь.
Перспектива спать голодным, среди превратившихся в камень, но не потерявших запаха овечьих лепешек вовсе не прельщала. Кроме того, за ночь вонь впитается в одежду и люди начнут шарахаться от него. Он немедленно вызовет подозрение.
Подняв воротник пальто, Сэйерс вышел из дома и направился по тропинке через холм, вперед. Вскоре опять пошли заборы. Тропинка уткнулась в один из них. Выломав доску, Сэйерс пролез в образовавшуюся дырку. Тропинка вилась дальше, уводя в показавшийся невдалеке поселок, состоявший из нескольких коротких рядов невысоких домиков и спиралеобразной башни над угольным разрезом. На первый взгляд казалось, что поселок вырос вокруг шахты, владела которой одна из семей, и увеличиваться в размерах не собирается. Жили здесь, пришел Сэйерс к мысли, угольщики, имевшие в поселке все необходимое — лавки, школу и уэслианскую методистскую церковь.
Постель в одном из домиков — было все, о чем Сэйерс мечтал, однако даже если бы получил такое предложение, скорее всего им не воспользовался. Рисковать он не хотел. Можно, конечно, наняться на пару часов к кому-нибудь, поработать за еду, прежде чем исчезнуть в темноте, найти незапертый амбар или, если совсем повезет, пустующий дом. Надолго оставаться на людях он считал делом для себя опасным.
Шаря по сторонам глазами, Том осторожно вошел в поселок, миновал хозяйственные постройки и голубятни и зашагал по одной из улиц.
В поселке, кроме пивной и большой лавки, имелось и какое-то подобие центральной площади. На ней стоял довольно большой памятник. Сэйерс, разумеется, не знал, по какому случаю его установили и что он символизировал. Остановившись, Том прочитал надпись на нем, фамилии погибших и догадался — появился монумент после Гражданской войны.
Впереди Том разглядел группу полицейских и констеблей. Кое-кто из них сняли шлемы. Все держали в руках чашки с чаем. На установленном перед ними длинном столе блестели чайники и тарелки. У столов суетились несколько женщин, заваривавших чай и подкладывавших в тарелки сандвичи. Несколько шахтеров в плоских шапочках и шелковых шарфах звонко стучали палками по лопатам и киркам, стараясь вывести нечто вроде мелодии. Кто-то, сидя на краю большого корыта, из которого кормили лошадей, перевязывал себе колено. Ярдах в десяти находился полицейский тренировочный зал с распахнутыми настежь дверями. Внутри горели керосиновые лампы. Из него вышли несколько офицеров с бумагами, содержащими приказы вышестоящего начальства, и принялись их зачитывать, пока гражданские лица, одетые как один в коричневые пальто и черные цилиндры, с коробками вроде тех, что носят бродячие торговцы, обходили рядовых полицейских, раздавая им перевязанные ленточками карты местности.
Не разумом, а инстинктом Сэйерс мгновенно понял, куда попал — в одну из штаб-квартир организованных поисков. И искали полицейские его. Сейчас спасало лишь то, что ни шахтеры, ни полицейские не знали его в лицо.
«А что, если воспользоваться этим обстоятельством, подойти к столу и взять пару сандвичей?» — пришла в голову шальная мысль, но он не осмелился реализовать ее, опасаясь, что его, чужака, приметят в толпе, задержат, начнут расспрашивать, и тогда сандвичи могут дорого ему обойтись.
Испытывать судьбу по пустякам Том не решился. Он находился не на бойскаутской прогулке, а в бегах. Сэйерс отступил к стене и, скрытый тенью, стараясь не привлекать ничьего внимания и не делая резких движений, медленно пошел прочь, неторопливо, словно прогуливаясь.
Оказавшись на безопасном расстоянии, никем не замеченный, он хотел было побежать, но сдержал себя. Бег, шум шагов вызвал бы подозрение. Том снова прошел мимо тех же хозяйственных построек и голубятен. Несколько птиц, напуганные его приближением, захлопали крыльями и взмыли в воздух. Сэйерс вздрогнул о неожиданности, оглянулся и посмотрел назад — нет, никто его не преследовал.
Он считал себя вне опасности, но ошибался. Поиски его на станции и погоня были всего лишь началом. Том лихорадочно думал о своем спасении.
Сэйерс не был преступником, поэтому и мыслил не как преступник. Английская сельская местность, при всей своей обширности, не могла постоянно укрывать его, потому что у его преследователей были карты, крупные людские ресурсы и методика поиска. У Сэйерса не имелось ничего. Ему приходилось постоянно двигаться вперед. «Примерно через час, с наступлением темноты, — размышлял он, — они прекратят поиски».
Том решил идти всю ночь, до утра.
