Сэйерс понимал — его повесят, если схватят. Несколько недель он просидит в камере, предстанет перед судом, который не станет его слушать, и в результате — виселица. Палач свяжет ему руки и ноги, натянет на голову мешок, поверх него накинет на шею петлю и столкнет со скамейки. Его рассказ не произведет на судей никакого впечатления. Он вспомнил слова Луизы о том, что судьи и слушать его не будут. Даже Господь отверзнет от него лицо свое. Останки его швырнут в яму за кладбищем и кое-как забросают землей. И не будет над его могилой даже дощечки с надписью.
Том Сэйерс не надеялся на помощь или милость закона.
Он подошел к тому месту, откуда увидел поселок, обернулся и прислушался — нет, за ним никто не гнался. Наступал поздний вечер, небо все больше и больше темнело, в некоторых домах засветились теплыми огоньками окна. Сэйерс с завистью смотрел на них. Своего дома у него не было. От голода и усталости голова его закружилась и огоньки превратились в бесформенные пятна. Слух притупился, как и зрение. Страх привел его в чувство. Сэйерса вдруг пробила мысль, что, если в ближайшие же часы не уйти отсюда, к полудню его окружат полицейские и местные жители. Сейчас он спасся по чистой случайности.
«Или все же всевидящий и всезнающий Господь явил мне свою милость? — думалось ему. — Кто знает?»
Как ни странно, эта мысль вдруг обогрела и придала силы. Сэйерс направился к подножию холма и вдруг остановился — путь ему преградила белая лошадь с седоком.
Он заморгал, пытаясь отогнать странное видение, но оно не исчезало. Сэйерс поднял голову, увидел лицо всадника, и глаза его округлились от удивления. Перед ним гарцевал Джеймс Каспар. Он появился словно из ниоткуда. Сэйерс даже не слышал его приближения.
— Мне надоело за вами наблюдать, Сэйерс. Вы здесь стоите уже минут десять. — Каспар усмехнулся. — Я уже было подумал, что вы начали врастать в землю.
«Десять минут? Он не врет?» — мелькнуло в голове Сэйерса. Ему казалось, он задержался всего на минутку, не больше. Правда, часть огоньков в поселке уже погасли.
Он стоял, сбитый с толку, изможденный долгими часами ходьбы. Каспар, тронув поводья, надвигался на него. На нем был твидовый костюм жокея, красивый, плотно облегавший фигуру, словно загодя пошитый для погони верхом. В седле Каспар держался великолепно, а лошадь слушалась его беспрекословно. Стоило ему чуть пошевелить поводьями, и она то шла вперед, то поворачивалась к Сэйерсу боком.
— Как и любой другой добропорядочный гражданин, я сам вызвался помочь полицейским. Эдмунд предложил мне взять пару собак, — нагнувшись, Каспар похлопал лошадь по шее, — но я отказался. Зачем? Я и без собак вас найду. — Рука его поползла к седлу, и когда он выпрямился, Сэйерс разглядел в ней револьвер, по виду очень дорогой.
Том не двинулся с места. У него уже не оставалось сил ни бежать, ни бояться. Каспар вытянул руку. От ствола Сэйерса отделяло не более четырех футов. Револьвер был действительно отличный, с рукоятью, отделанной полированным ореховым деревом. Ствол его смотрел точно меж бровей Сэйерса.
— Я мог бы привести вас назад, в поселок, но кто даст гарантию, что вы снова не сбежите? Наши полицейские — такие ротозеи, — говорил Каспар, продолжая целиться в лоб Сэйерса. Актер снова подал невидимый сигнал лошади, и та боком подошла ближе. Расстояние между Сэйерсом и Каспаром сократилось до нескольких шагов.
— Я все время размышлял о том, как бы поярче подать полиции рассказ о ваших преступлениях, и представляете, придумал. Всего несколько минут назад, — продолжал Каспар.
Он немного подался вперед, и холодное кольцо ствола уперлось в лоб Сэйерсу. Голова его чуть отклонилась назад.
— Прощай, безмозглый! — выкрикнул Каспар.
Но не успел нажать на спусковой крючок. Сэйерс опередил его. Вскинув руку, он ударил по стволу револьвера, и долей секунды позже над его головой прогремел выстрел. Тома обдало жаром; оглушенный грохотом, несколько секунд он ничего не слышал.
А затем наступила мертвая тишина. Лошадь, испугавшись выстрела, завертелась на месте. Напрасно Каспар старался удержать ее поводьями — она не слушалась. Сначала она взвилась на дыбы. Потом Сэйерс ощутил под ногами дрожь — лошадь ударила передними копытами о землю, взбрыкнув задними, стараясь сбросить седока. Она еще дважды повторила свой маневр, и в результате Каспар вылетел из седла и рухнул на траву, не издав ни звука, несколько раз перекатился и замер.
Револьвер вылетел из его руки. Сэйерс поднял оружие и спрятал в карман. Лошадь отбежала в сторону и остановилась, ошалело потряхивая головой и постукивая копытами. Каспар, не менее потрясенный, недвижимо лежал на траве. Сэйерс приблизился к нему, положил ладонь за ухо, попытался найти пульс, но тот не прощупывался. Зато с радостью отметил, что к нему вернулся слух.
Каспар явно получил серьезную травму.
