Сергей с Лелей появились на балу с опозданием. Уже вовсю гремела музыка, пары кружились по залу. Мужская половина пользовалась повышенной популярностью, ведь девушек в зале было куда больше. На филологическом факультете всегда был кризис с парнями. И не то что «на десять девчонок по статистике девять ребят», а на десять девчонок с трудом один парень находился. Хорошо, с соседних факультетов пригласили биологов и математиков, и кто-то привел на праздник своих знакомых.
Веселье было в полном разгаре.
Когда грянули буги-вуги, Сережа с Лелей в числе первых вышли на середину площадки и — зажгли! Они отплясывали так, что наблюдателям стало жарко смотреть. Леля летала в руках Сергея, точно акробатка. Зал замер, даже те, кто танцевал рядом, предпочли остановиться и посмотреть их выступление. Три танца они сплясали на бис, а после рухнули на стулья около распахнутого окна, пытаясь отдышаться.
В этот вечер Леля и Сергей были единодушно избраны королевой и королем бала.
Хрущев закончил совещание с секретарями обкомов, где поставил задачу в кратчайшие сроки догнать и перегнать Соединенные Штаты Америки по производству молока и мяса. По предложению Первого Секретаря было усилено кадрами Министерство мясной и молочной промышленности, которое координировало работу совхозов и колхозов в области животноводства. На заседании представили нового министра Антонова. Совещание прошло гладко, делово, но неприятность все-таки случилась, отличился советский посол в Китайской Народной Республике Юдин, который должен был доложить об успехах братского китайского народа. Заканчивая выступление, он произнес: «Да здравствует товарищ Сталин!» В наступившей тишине посол, растерявшись, поправился: «Автоматически вышло, извиняюсь!» Хорошо Булганин, а за ним и весь зал расхохотались, а то бы не сносить Юдину головы.
— Вот Юдин учудил, это ему китаёз мозги вывернул! — причмокнул Никита Сергеевич. И еще одно неприятное событие произошло: на прошлой неделе в Китай отправилась делегация Германской Демократической Республики во главе с Вальтером Ульбрихтом — что им там делать?
Вернувшись в кабинет, Хрущев вызвал заведующего Международным отделом ЦК Михаила Суслова.
— Как получилось, что Ульбрихт в Китай поехал? — уставился на долговязого подчиненного Первый Секретарь.
— По личному приглашению товарища Мао Цзэдуна.
— А мы, значит, уже никто, с нами поездки согласовывать не надо?! — нахмурился Никита Сергеевич. — Все от нас берут, а к китайцу на поклон едут? Стоило Мао Цзэдуну пальцем поманить, и наш немец уже там!
— Визит был согласован товарищем Молотовым еще в прошлом году, — оправдывался Михаил Андреевич. Он понял, что маху дали с этим визитом.
— Вы позабыли, что Молотов больше не министр иностранных дел! Почему ко мне не пришли?!
— Посчитали вопрос второстепенным, — оправдывался Суслов.
— Китай у нас никогда второстепенным не был! Китай — это Китай! И социализм в Германии тоже вопрос особый! Вы, товарищ Суслов, суть дела упускаете! А по французу что?
15 мая в Советский Союз прибывала правительственная делегация Франции во главе с премьер-министром Ги Молле.
— По французам подготовились.
— Я вами недоволен, товарищ Суслов, можете идти! — неприятно закончил Хрущев.
Китай упрямо набирал обороты, подбирался к Юго-Восточной Азии, Нидерландской Индии, Филиппинам, Новой Гвинее, островам Океании. Оккупировав Тибет, Китайское правительство назначило несовершеннолетнего далай-ламу председателем комитета по подготовке Тибета к преобразованию в автономную область в составе Китайской Народной Республики. Китайская армия становилась мощнее, недавно зенитной установкой был сбит американский самолет-разведчик, вторгшийся на территорию Поднебесной со стороны Тайваня.
— Совсем в Международном отделе нюх потеряли! Стоит Суслова там заменить. Ульбрихт в Китай поперся! А Мао только и ждет, кого бы к себе заманить! Жук! Надо поменьше наших людей с китайцами сводить, а то в один прекрасный день никого рядом не останется! — ворчал Первый Секретарь.
Из приемной доложили, что приехал Лобанов, Хрущев велел, чтобы несли чай.
— Рассказать тебе, как Сергей с Лелей отличились? — качал головой Никита Сергеевич. — Елютин, министр высшего образования, про бал на филфаке взахлеб говорил. Расписал, как они всех поразили, наши дети! — выговаривал Никита Сергеевич. — Я его спрашиваю, а вы что же, там были? Нет, отвечает, не был. А откуда так хорошо осведомлены? Мой зам был, у него дочь с Лобановой учится, он туда ходил. Я Елютину сказал: стыдно, товарищ министр, и так порядка в вузах мало, так вы еще беспорядок поощряете! Ведь додумались до того, что король с королевой в советском университете появились! Это традиция, Елютин объясняет. Представляешь?! — обернувшись к Пал Палычу, негодовал Хрущев. — Не комсомольцы у нас в университет ходят, а шантрапа!
Лобанов за Елютина заступился.
— Всегда так было, не ругайтесь. Король и королева бала — не настоящие короли.
