— Ненастоящие! Когда такое выдумали, чья традиция? — не успокаивался Хрущев. — У барчуков, у дворян традиция? Мы их с оружием разогнали! Где здесь социалистическая мораль? Я комсомолу голову откручу! И там традиция, долдонят! Вот удумали! Хоть вы, Пал Палыч, не уподобляйтесь! — Никита Сергеевич нервно забарабанил пальцами по столу.
— Шелепину по шапке дал, и с Елютиным разговор не окончен. Приходит, морочит голову, советский министр!
Хрущев плыл с сыном в лодке. Сережа сидел на веслах, погода была отличная. Доплыли до Петрово-Дальнего, развернулись и двинулись обратно. Отец развалился на корме, чуть облокотившись назад, рубаха лежала рядом, запрокинув голову, он загорал. Сергей допытывался про освоение космоса.
— Дотянуться б до звезд, ухватить их покрепче! — проговорил Никита Сергеевич. — Ты, Сережа, пойми, кто первый там окажется, тот владыка мира! Нам первыми быть надо, а не американцам, нам и только нам! Жду не дождусь, когда советский спутник в небо взлетит и протрубит о победе социализма.
— Когда же это случится?
— Ученые обещают скоро. Обещают и обещают! — погрустнел отец. — Здесь проспать страшно. А когда-нибудь и человек в космос шагнет!
— Я бы не побоялся! — мечтательно отозвался сын.
На плечо Никиты Сергеевича села божья коровка и стала ползать туда-сюда. Хрущев миролюбиво смотрел на горбатого жучка, который, спрятав под красный панцирь крылышки, суетился на его бледном рыхлом теле. Осторожно поймав насекомое, он пересадил жучка на ладонь и, выставив руку перед собой, начал приговаривать:
— Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба!
Жучок дополз до кончика безымянного пальца, покрутился-покрутился и взмыл вверх.
— На небо полетел, — проводил его взглядом Хрущев. — Так и нам надо до самых звезд добраться! Ко мне Владимир Николаевич Челомей приходил, про всякие задумки рассказывал, сказал, что надо строить многоразовые корабли, тогда не будут они безвозвратно пропадать, ведь космический корабль во многие миллионы государству обойдется. Я прям заслушался! Правильно он мыслит, да только сегодня, сынок, у нас никаких кораблей нет. Королев ракету, способную спутник на орбиту закинуть, никак не отладит, то одно у ней ломается, то другое. А нам, сыночек, в космосе опозориться нельзя!
— Я Владимиром Николаевичем восхищаюсь! — просиял Сергей. — Он мой кумир!
Отец накинул рубашку:
— Как печет, обгореть боюсь. Челомей додумался из подводного положения ракетами стрелять, — продолжал рассказывать он. — Идет подводная лодка на глубине, никто ее не видит, и вдруг — бац! — Хрущев звонко прихлопнул в ладоши, — из-под воды ракета выныривает! Мы свой подводный флот такими ракетами оснастим. Так что он не просто ученый, наш Владимир Николаевич, а можно сказать, палочка-выручалочка! Пусть мыслит товарищ Челомей, а мы помогать будем.
Резко подул ветер, набежала тень, по воде пошла рябь, где-то вдалеке замаячила грозовая туча.
— Поднажми, а то гроза нас нагонит!
Через полчаса отец и сын сидели за столом.
— Не пойму, чем кормите? — нахмурился Никита Сергеевич, ковыряясь в тарелке. — Вкус у котлеты искусственный, что ли?
— Устали разогревать, — с укором проговорила Нина Петровна. — Обедаем мы в два, а не в полчетвертого!
— Разогретое — это не еда, надо с пылу, с жару! — бурчал супруг.
— Больше плавайте! — отрезала жена.
— Ладно, Нина, виноваты, признаем, — миролюбиво согласился глава семейства.
— Я уже и Илюшу накормила, и Ирочку, а взрослых нет. Привыкайте к порядку!
— Распорядок — это первейшее дело, — подтвердил Никита Сергеевич и, заметив, что жена собирается уходить, попросил: — Не уходи, посиди с нами!
— Посижу, — смилостивилась Нина Петровна.
Муж расплылся в довольной улыбке.
— Чуть не забыла, тебе Серов звонил, — сообщила она.
— Серов, Серов! — Никита Сергеевич сдвинул брови. — Звонит, обедать мешает. Ничего хорошего точно не скажет. Надо идти звонить! — недовольно бурчал отец. — Чего ему надо? Серова! — рявкнул в трубку Первый Секретарь.
— Здравствуйте, Никита Сергеевич!
— Чего в выходной трезвонишь?
— Застрелился писатель Фадеев, — доложил председатель Комитета государственной безопасности.
— Когда?
— Час назад.
— Послал своих?
— Миронов с начальником Следственного управления поехали.
— Ты давай все выясни и сразу ко мне!
Почти десять лет Александр Александрович Фадеев являлся председателем Союза советских писателей. Его трудами возникли два крупных романа: «Разгром» про становление советского человека, и «Молодая гвардия» — о комсомольском подполье в Донбассе, где автор описал подвиг молодежи, боровшейся с немецко-фашистскими оккупантами. Последняя книга сделалась настольной у каждого комсомольца, многим пионерским дружинам присвоили имена павших смертью храбрых юношей и девушек.
