Со смертью Иосифа Виссарионовича государственные принципы не переменились. Про какой такой теплый ветер перемен над Россией рассуждают? Где он подул? Когда? Откуда? Недалёкие люди! Всё враки, вымысел! Те же несокрушимые марксистско-ленинские основы, тот же непоколебимый социализм. В социализме, в общем-то, нет ничего плохого: давать всем поровну. Только поровну ни при сталинском социализме, ни при хрущёвском давать не получалось, кругом сплошное пустозвонство, лозунги да очковтирательство. Целину хвалят на все лады, Хрущёва превозносят, а где тот хлеб? В прошлом году из-за заморозков урожая лишились. Ещё посмотрим, что дальше, ещё поглядим! Шараханье и неразбериха — вот основные принципы кукурузника. Никого Хрущ не слушает, даже мудрого Микояна. То за одно хватается, то за другое. Недавно синтетику удумал внедрять, а разве надо всё бросить, на одну синтетику нацелиться и народ в искусственные меха одеть? А шерсть, а лён? Это ведь испокон веков была в России основа! Как умалишённый, с искусственной тканью носится, нейлоном хвастается. К подобным вопросам надо с умом подходить, с расстановкой, а не так, что нам кроме синтетики ничего не надо! Людям голову морочит! — переживал Николай Александрович.
— При Хрущёве мы и вправду стали сильней: ракеты запустили, атомные бомбы бесконечно взрываем, это он не прозевал, ушами не прохлопал! Тут, конечно, перевеса добились, но не надо приписывать все победы Хрущёву, Сталин эти темы поднял! При Сталине мы первую атомную бомбу рванули — Лопоухий на готовеньком устроился! Крупные ядерщики у нас когда появились? В 47-м году появились. А где Хрущ тогда был?
— В пизде! — с ненавистью выругался Булганин. — У него только кулаком по столу стучать и материть получается! Да разве в бомбах и ракетах счастье? Разве оно в полках солдатских, марширующих по Красной площади? Счастье в радости людской, в семьях, в детишках! Вот счастье! А кулаками направо-налево размахивать — это, извините, авантюризм!
Николай Александрович моргал глазами, опять к горлу подступили слёзы.
— А я сижу здесь, как отшельник, и буду сидеть, пока не сдохну! — повысив голос, выкрикнул разжалованный маршал и потянулся за бутылкой.
— Опять с полным ворохом бумаг! — при виде Шелепина недовольно скривился Хрущёв.
— Всё по делу, — отозвался генерал.
— С вымпелами разобрался?
— Разбираемся. Наружным наблюдением установлено, что к нотариусу ходит молодая женщина. Она русская, жена профессора филологии Писарева, направленного в Гётеборгский университет по линии Министерства высшего образования. За ней и за её мужем-профессором установлена слежка. Они проживают на съёмной квартире, не в посольстве, поэтому поставить прослушку в их доме быстро не получилось. Пришлось арендовать соседнюю квартиру, завтра подключимся.
— Думаешь, она вымпелы нотариусу дала?
— Суверенностью сказать не берусь, но очень похоже. У неё с нотариусом близкие отношения. Вот фото. — Шелепин протянул фотографии интимного свиданья.
Хрущёв начал их рассматривать.
— Смазливая бабёнка, и какая бесстыдная! Просто мерзость! Глянь, что вытворяет!
— На это нотариус и клюнул.
— Просто срам! — негодовал Хрущёв.
— И я обалдел: и в коридоре ему дала, и в ванной, и в гараже!
— Что им, места нет?! — негодовал Председатель Правительства, просматривая очередную фотографию. — Где только она всему этому научилась? Так живёшь-живёшь, а о разврате толком ничего и не знаешь, а здесь, гляди, какая акробатка! Девка, случайно, не засланная?
— И эту версию проверяем.
— Откуда она?
— Приехала в Москву из Мурманска, в 55-м. Первый муж был моряк, они в разводе. Устроилась в Литературный институт, на кафедру филологии, там Писарев заведовал, ну и она его, судя по этим фотографиям, соблазнила, он был вдовец. Писарев на двадцать лет её старше, вот и результат; год назад они расписались. Профессора оформляли в загранкомандировку, как жена она поехала с ним. Писарев — специалист по скандинавским языкам.
— Ты лучше ответь, откуда у этой потаскушки космические вымпелы взялись, вот главный вопрос? Прячь эту гадость! — Хрущёв отбросил непристойные фотографии.
Александр Николаевич спрятал фото в портфель.
— Мы начали опрашивать её знакомых, соседей, но пока ясности нет, ведь только в четверг Писарева была установлена как лицо, связанное со шведским нотариусом.
— Рыскай, Александр Николаевич, рыскай! Тут отвратительная гниль завелась, а не только откровенное блядство!
— Ещё пару деньков дайте!
— Я тебя не гоню, работай, сужай круг! А много за эти вымпелы нотариус взял?
— За пару — двенадцать тысяч фунтов стерлингов.
— Сумма внушительная!
— В Швеции на эти деньги можно купить небольшой домик, — сообщил Шелепин.
— Вот ведь поганцы! Но ничего, нас не проведёшь! Почему за них выложили так много?
— Космос вызывает неподдельный интерес, а вымпелы редкость, к тому же, там ваш автограф на сертификате, — уточнил председатель КГБ. — А автограф Хрущёва особо ценится!
