В МИДе разразился скандал: к министру Громыко явился американский посол, он передал советскому руководству ноту американской стороны. Оказалось, выступая перед иностранными журналистами рядом с обломками американского самолёта-разведчика в парке Горького, Никита Сергеевич не удержался и нелицеприятно обозвал госсекретаря Соединенных Штатов, который больше других оправдывался за злосчастный полёт, утверждая, что самолет метеорологический. Так вот, про Кристиана Арчибальда Гертера, который был инвалид и передвигался на костылях, Хрущёв сказал, что «Бог шельму метит!». Громыко с печальным видом докладывал о визите американского посла.
— Я не совсем так сказал, они меня за язык притянуть пытаются!
— Смотрите, что пишут! — грустно излагал Громыко, протягивая документ.
— Пишут, пишут! А сами самолеты туда-сюда пускают!
— В целом, нехорошая история, Никита, надо быть сдержанней! — заметил находящийся в кабинете Микоян.
— Сорвалось! — признал ошибку Хрущёв: — Ну, извинись за меня, Андрей Андреич, рассыпься, там, в извинениях, или что, я всё сам должен?! — насупился Первый.
— Попробую!
— Вот и пробуй!
— Заместителю, Малику, поручу, он чётко формулирует и постоянно с дипкорпусом крутится, пусть замаслит! — отозвался Громыко.
— Во, во, пусть замаслит!
— Удивительные подлецы эти американцы, ну никак в подлостях своих не признаются! А Брежнев где?
— К нам едет.
— Что-то долго едет!
— Ты велел быть в час, а сейчас только без четверти! — показал на часы Микоян.
— Ладно, ждём! Мне вчера Козлов предложения по денежной реформе дал, с первого января будем деньги менять.
— Как планировали, один к десяти поменяем, — кивнул Микоян.
— Из вариантов картинок будущих бумажных рублей я лучшие выбрал, хотел вам показать, посоветоваться. Сейчас Брежнев приедет, и утвердим.
— Так сам бы и утвердил, мы тебе полностью доверяем! — отозвался Анастас Иванович.
— Порядок есть порядок, вы члены Президиума, а тут новые деньги! — назидательно проговорил Хрущёв.
— Я могу идти, ответом американцам заниматься? — спросил стоящий в дверях Громыко.
— Иди, Андрей Андреевич, иди! — отпустил министра Хрущев. — Ответь им, но не лебези!
— Ясно, пошёл! — министр иностранных дел скрылся за дверью.
— Я, Анастас, вот ещё что подумал, надо американцев хорошенько припугнуть. Давай наклепаем муляжей и тут и там их расставим?
— Каких муляжей, Никита?
— Муляжей межконтинентальных баллистических ракет. Подготовим похожие стартовые площадки, чтоб сверху, с неба, они один в один смотрелись, и туда эти пустые ракеты понатыкаем?
— Неплохо! — усмехнулся Анастас Иванович.
— Надо позвать Малиновского с Неделиным, они прикинут. Штук сто муляжей всадим, и пусть западники кумекают!
— Мысль оригинальная!
По сельскому хозяйству бумагами задушили, на целине никак не могли определиться, как надо пахать, на какую глубину? Одни говорили, что нельзя большой слой снимать, так как чернозём будет подвержен эрозиям и выдуванию, что может привести к полному его уничтожению, а другие утверждали, что только так делать и надо — снимать глубже, что никуда чернозём не денется. В результате то так пахали, то сяк, и урожаи не радовали. У Хрущёва голова пухла, а тут ещё Шелепин на приём прорвался.
— Никита Сергеевич, я к вам с плохими вестями! — с порога начал председатель КГБ.
— Говори! — хмуро отозвался Первый.
— Заместитель министра иностранных дел Малик шведскому послу проболтался.
— Чего проболтался?
— Сказал, что пилот с американского «Локхида» жив и у нас.
— Что он, сдурел! — заорал Никита Сергеевич. — Теперь все вокруг о нём знают?
— Знают!
— Ах, он мудак! Ах, мудак! — негодовал Хрущёв. — Как же он проболтался, ведь был цельный человек, в Египте хорошо себя показал!
— Подвыпил, Никита Сергеевич! Я вам плёнку принёс.
— Да иди ты со своей плёнкой! — замахал руками Никита Сергеевич. — Малика недоделанного из замминистров вон!
Прилетев в Париж, Никита Сергеевич первым делом отправился в президентский дворец к Шарлю де Голлю. Накануне он поручил советскому послу договориться с генералом о встрече.
— Пока Эйзенхауэр передо мной за полёт самолёта-разведчика не извинится, я на совещание не пойду! — в категоричной форме заявил Хрущёв французскому президенту.
— Так нельзя, господин Хрущёв! Мы собрались специально, чтобы обсудить крупные вопросы, все участники готовы к разговору. Советскому Союзу, я уверен, это совещание принесёт много пользы.
— Были б готовы, самолеты к нам тайно не засылали!
— Вы успокойтесь! Вам не кажется, что разведка — это нормально? В любом государстве существует разведка, собираются разные сведения, и вы это прекрасно знаете. А если учесть, что СССР и США обладают мощнейшим атомным оружием и ракетами, шпионаж неизбежен и даже необходим! — продолжал уговаривать Хрущёва де Голль. — Советский спутник каждый день пролетает над Францией, однако французы воспринимают это спокойно. Почему вы так непримиримо настроены?
— Ещё раз вам говорю: пока Айк не извинится, я с ним за стол переговоров не сяду!
