— На волейболе твоя Фурцева Попову и приглянулась, — недовольно высказалась Нина Петровна.
— Всё ты к дурачеству какому-то сводишь! Причём тут Попов?!
Поль Робсон бесконечно пел, чем несказанно радовал Никиту Сергеевича.
— Хоть я ни бельмеса не понимаю, он с такой душой поёт, что сердце замирает! — восторгался Хрущёв. — Вот певец! Певец, с большой буквы! Ну, давай, родной, повтори эту вот, медленную! Та-та-ти-да, ти-да, та! Та-та-ти-да, ти-да, та!
Переводчик, молодой паренёк, старался очень точно и даже интонационно схоже переводить, а когда негр пел, все время наговаривал Хрущёву тексты.
— Не трещи! — отстранил его председатель правительства. — дай насладиться, а то всё настроение своим балаканьем портишь! Посиди спокойно. Пой, Поль, пой!
И Робсон заводил новую песню. Но во время обеда пение его отошло на второй план — русскую народную затянул Никита Сергеевич.
— Калин-ка! Ма-лин-ка! Калин-ка моя! В саду ягода малинка, малинка моя!
Подпевали ему, конечно, все. За «Калинкой-малинкой» пошла следующая, но уже из советского репертуара — знаменитая «Катюша», дальше — другая, и только популярные «Подмосковные вечера» получилось у Робсона подтянуть.
Хрущёв обнимал его, хлопал по плечам:
— Ну, скажи, предполагал ты, что русские такие душевные люди? Переводи! — командовал Первый, — говори, предполагал?
— Ноу! — отвечал гость.
— Ноу! — за ним повторял Хрущёв. — Вот вам и ноу! А предполагал, как в нашей стране счастливо жить? А?
И опять чернокожий певец тряс головой:
— Ноу!
— Ах ты, мой хороший! Ноу, да ноу, заладил! Вот вернёшься домой, и расскажи у себя, как у нас людям живётся!
— Не поверят ему, Никита! — убеждал Микоян.
— Пусть агитирует! Это не переводи! — распоряжался Хрущёв.
Хрущёву сообщили, что военные совершили в Ираке вооруженный захват власти. О подобной возможности не так давно недвусмысленно намекал и президент Египта. Насер ненавидел короля Ирака Фейсала, а король не переваривал смутьяна Насера, спихнувшего с трона законного правителя египтян короля Фаруха. Иракский король Фейсал находился под абсолютным влиянием американцев и англичан, чьи компании разрабатывали и добывали в его стране нефть, и добывали немало — 10 % мировой добычи приходилось на долю Ирака. Со вступлением государства в Багдадский пакт, организованный англичанами для усиления собственного влияния на Востоке, дипломатические отношения Ирака с Советским Союзом были разорваны, любые коммунистические идеи преследовались. Премьер-министр Наури Саид, доверенное лицо и банкир короля, чуть ли каждый день гостил у англичан или у посла Соединенных Штатов. Ирак являлся проводником западных идей и с момента национализации Суэцкого канала стоял на стороне США, Англии и Франции, представляя реальную угрозу для стран, только-только освободившихся от опеки англичан и американцев, в особенности для Египта. Узнав о перевороте, Хрущёв пригласил к себе Микояна, Серова, Мзлиновского и Громыко — никогда не мешает выслушать авторитетные мнения. Никита Сергеевич был доволен, что события разворачивались не в пользу Америки.
— Иракские военные лояльно настроены к Советскому Союзу, — сообщил Серов. — Король и наследный принц убиты. Переодевшись в женскую одежду, премьер-министр пытался бежать, хотел добраться до американского посольства, но был пойман и застрелен. Потом его тело и тело убитого принца привязали к грузовику и проволокли по улицам, люди кидали в них камни.
— Попили, видать, народной кровушки! — заключил Никита Сергеевич.
— Вседозволенность, коррупция, жадность правящих кругов, беспредельная беднота, отсутствие у молодежи приличной работы, ослабление ислама, пресмыкательство перед Западом — вот основные мотивы восстания.
— Про ислам ты зря говоришь, ослабление веры тут абсолютно ни при чём, а вот пресмыкательство перед Западом, то — да! Скоро все народы царей сбросят, и не только царей, но и господ засратых! Для нас, Иван, события в Ираке — это козырь, надо незамедлительно в дело вклиниваться, чтоб американцам наподдать! Как же Америка заговор прохлопала?
— Сам поражаюсь! Видать расслабились.
— Как ты в Тбилиси? — припомнил серовский просчёт председатель правительства.
Иван Александрович потупился.
— Чего молчишь, докладуй дальше!
— Растущее недовольство королем Фейсалом раздражало высших офицеров, в результате — заговор и вооруженный мятеж, переросший в революцию, во главе которой встали штабисты.
— Так и командуют там военные?
— Есть некоторые гражданские лица, представляющие молодых националистов.
— Жаль, не народная революция развернулась! — с сожалением произнес Хрущёв.
— Народ восстание поддержал.
— Программа у военных имеется, стратегия есть?
— Пока не определились, что делать.
— Здесь Насер пригодится, он их подправит!
— Настроения военных известны. Три полковника от нас деньги получают, — сообщил председатель КГБ.
— Разгорелась народная ненависть, как бикфордов шнур! — потирал руки Хрущёв. — Кто ж там лидер?
