— Их двое. Главный генерал Абдель Карим Касем. Генерал скромен в быту, патриот, он был главой Союза «Свободные офицеры». Касем возглавил Иракское правительство, стал главнокомандующим войсками и министром внутренних дел. Вторая фигура — полковник Ареф. Ареф его заместитель.
— Случайно, не из твоих полковников?
— К сожалению, нет.
— Сначала Египет короля турнул, а сегодня Ирак с колен поднялся! В Ираке надо вес наращивать! Египет мы из акульих зубов выдрали, может, и Ирак прихватим. Насера к этому делу обязательно надо подключать, пусть по-срочному к нам едет!
— Такие вещи афишировать нельзя, — предостерёг Микоян.
— Пусть тайно едет! — распорядился Никита Сергеевич.
— Насер сейчас в Югославии, у товарища Тито гостит. Но по поводу Насера не обольщайтесь, крутит он, — осторожно высказался Громыко. — Негативные нотки в отношении Советского Союза у египтянина проскальзывают. С помощью нас Насер хочет упрочить своё положение.
— Ты по-крупному рассуждай! — осадил министра Хрущёв. — Конечно, Насер всех опасается, и нас в том числе. Такой могучей страны каждый бы опасался. Как только его убедим, докажем, что мы друзья, египтянин в доску расшибется! С нами он власть свою отстоял, не с американцами! Вот первая точка отсчёта. Сейчас плотину в Асуане строить начнем, и какие по нам будут сомнения? Никаких! Египет — это клад, это рубин Востока! И будет этот рубин наш!
— Вашими бы устами мёд пить! — пробормотал Серов.
Хрущёв зло уставился на начальника госбезопасности:
— Ты, Ваня, через замочные скважины мир вокруг видишь! А ты шире взгляни, протри окуляры! Египтянина убедим и переубедим, здесь сомнений нет, но разъяснять, что мы друзья, каждому надо. Даже в библии сказано: «Вначале было слово!». Сказал Бог слово, и задвигалось, завертелось. Слово — есть оружие!
— Иракцы Насеру отрезанный палец короля Фейсала привезли, — сообщил Малиновский.
— Значит, знал о заговоре Насер, знал! А палец — дикость! — фыркнул глава правительства. — Видать правильно англичане восточных людей отсталыми считают.
— Египтяне — древняя цивилизация! — встрепенулся Громыко. — У них фараоны жили, пирамиды строили!
— И что теперь, шапку перед ними ломать? — Никита Сергеевич недовольно уставился на министра иностранных дел. — Когда это было? Без нас они ноль без палочки, без нас их за одно место подвесят! А ты, фараоны — заладил!
Хрущёв перевел взгляд на Малиновского:
— А ты чего, как рыба молчишь, язык проглотил?
— Жду ваших указаний! — отозвался министр обороны.
— Есть опасность, что Америка с Англией сунутся в Ирак?
— Пять тысяч американских морских пехотинцев высадилось в Ливане. Похоже, их численность возрастёт. Военные самолеты Великобритании подвергли бомбардировке йеменский город Хариб.
— Получены данные, что англичане готовят ввод войск в Иорданию, — добавил Серов.
— Безобразить не позволим! Грудью станем на защиту революции! Объявляй, Родион, тревогу в южных военных округах!
— Туркменский военный округ и Закавказский по тревоге подниму.
— Поднимай!
— В газетах напишем, что учения проводим, — вставил Громыко.
— Пусть маршал Гречко командование военных округов возглавит. Надо так сделать, чтоб наша армия могла моментально среагировать!
— Понял, Никита Сергеевич, понял!
— И флот туда двигай, пусть немедленно едет!
— Черноморский пошлём.
У Хрущёва был боевой настрой.
— Ты, Андрей Андреевич, немедленно признавай новое Багдадское правительство, пошли в Ирак наше посольство, и страны социализма пусть революцию признают. Шифротелеграмму товарищу Мао Цзэдуну напиши.
Мао не прочь американцам по ушам настучать.
— Похоже Мао уже атомную бомбу сделал.
— Китайская атомная бомба это — хорошо, это социализму в плюс. Прошли те времена, когда американцы повсеместно хозяйничали!
— В Азии наша сила перевешивает! — браво высказался маршал Малиновский. — Индия с нами, Египет, Китай, само собой. Коммунисты — ребята крепкие! И Ирак скоро в нашем полку прибавится, революцию отстоим!
Андрей Букин часто поглядывал в окно, смотрел на Ивановскую площадь, на вековые здания, булыжные мостовые, которые активно разбирали, закатывая дороги в серый асфальт. Не без интереса разглядывал он старинные церкви, оставленные пока стоять на местах, но, видать, скоро и их черёд подоспеет — рушили храмы нещадно, и самым активным «богоборцем» выступал Никита Сергеевич Хрущёв. И хотя офицер не признавал существование ни бога, ни дьявола, устремленные ввысь колокольни и белокаменные залы с коренастыми приделами в узких оконцах, по-детски жалел — ведь возводили соборы всем миром, столетьями любовались ими. Приходили сюда люди в праздники, тут венчались — заручаясь божьей поддержкой на долгую семейную жизнь, бывали в дни скорби — провожая и поминая усопших. Пусть вера — заблуждение, но чем церкви мешают? Хрущёв, грозивший развенчивать Господа Бога, обещал расправиться с церковным наследием в самом ближайшем будущем. А как Кремль будет смотреться без храмов? «Убого смотреться будет!» — решил Букин.
