У Шевцова оставалось еще полтора месяца отпуска. Он провел их на Каспийском море. Прибыв в Красноводск, дешево снял домик на побережье. Не ища сближения с местной интеллигенцией, ранним утром в одиночку бродил по побережью, уходил вдаль на лодке, валялся на песке, купался, читал и размышлял.
К одиннадцати, убегая от жары, шел домой. Под стремительно холодеющий вечер выбирался в город поужинать, неизменно заказывая и стопку водочки.
– Господин офицер, не позволите составить компанию? – возле столика появилась круглолицая высокая брюнетка с пышной прической, в шенилевой шляпке и дорогом светлом туалете, сверху расшитым кружевами шантильи цвета маренго.
Шевцов молча откинулся на стуле, не поднявшись для приветствия. Он не любил набивавшихся в общество дам.
Словно уловив его мысли, молодая женщина поспешно добавила:
– Только не подумайте, что я навязываюсь мужчинам… Никоим образом. Просто мне сегодня понадобилась помощь. Вообразите: я подвернула и сломала каблук и решительно не знаю, к кому обратиться. А ваше лицо мне показалось… чутким. Но если я ошиблась – простите ради Бога. Я немедленно удалюсь.
Шевцов с улыбкой посмотрел на покалеченную туфлю.
– Прошу прощения за суровость. С удовольствием отвезу вас домой. Позвольте представиться: Валерий Валерьянович Шевцов. Я поручиком в Кушке.
– Добрый вечер, господин поручик. Елизавета Владиславовна Михайлова. Мой муж – генерал-губернатор в Ташкенте. Слышали? А я отдыхаю на море. Здесь сейчас бархатный сезон.
Шевцов задержался у дома Елизаветы Владиславовны. Они болтали, прислонившись к терпкому маслянистому стволу ядреной южной сосны. Отбросив застенчивость, женщина освободила из тесного плена маленькие ножки и стояла босою. Общались молодые люди непринужденно. Пряные запахи влажной ночи располагали к задушевности. В конце концов, озябнув, Елизавета Владиславовна засобиралась в комнаты – Шевцов с сожалением полюбовался уплывающим в ночь женственным силуэтом.
С тех пор он начал регулярно бывать на даче Михайловых. Они гуляли по пляжу, посиживали в оранжерее, обедали в ресторане, устраивали в степи гонки на поджарых, холеных ахалтекинских скакунах. Елизавета Владиславовна недолго скрывала свою увлеченность Шевцовым. После скорого взаимного объяснения отношения их изменились. Принятая в обществе беспечность одурманила добропорядочную, цельную натуру Валерия Валерьяновича. Да и предательство Леры словно дало отмашку внутреннему человеку – и тот с головою бросился во все тяжкие, утопая в смертном грехе.
Елизавета Владиславовна была совершенством, существом поразительной красоты и грации. Эрудированная и красноречивая умница, обаятельная ласковая женщина, она покорилась только ему – Шевцову. Поручик совсем потерял голову и уже не таился, проходя с любимой по городу, не опасаясь ни осуждения, ни сплетен.
Он отправил письмо папеньке, извещая, что нашел свое счастье и собирается подать на развод с Лерой. Что он отдает себе отчет в своих поступках. Понимает, что решение его несомненно коснется карьеры, но Лиза ему дороже.
– Давай уедем, милая, – шептал он в любовном неистовстве, жарко приникая к ароматному, сводящему с ума белому округлому плечу.
– Но тебя уволят со службы, – беспокоилась чувственная Лиза, с наслаждением подставляя тело под его поцелуи и дыша в крепкую шею.
– Не знаю насчет увольнения… но по службе точно не продвинут… Но я на все готов ради тебя. Ну, черт с ним, поступлю, скажем, на гражданскую службу, стану канцелярскою мышью или секретарем у какого-нибудь дурака церемониймейстера или советника… Зато мы будем вместе… Навсегда. Я буду носить тебя на руках и стремиться к тебе всякую ночь… Наплевать на предрассудки. Мы будем свободны и счастливы.
Лизонька мягко уходила от разговора.
Наконец Шевцов решился. Прибыл в парадном мундире с цветами и настойчиво потребовал определенности. Ответом послужил затяжной поцелуй с неистовыми объятиями. На время Шевцов позабыл для чего пришел, да и самого себя. Отдышавшись после свершившегося безумства, он вернулся к недавнему разговору и более не позволял уклоняться от объяснения. Лизонька тихонько вздохнула.
– Милый, – пропела она, – к чему нам перемены? Разве мы уже не счастливы? Нынче, а не в радужном несбыточном грядущем. Подумай сам, средства моего мужа позволяют не думать о презренной прозе. Не говоря уже о том, что княжеский титул, который я ношу, унаследуют и наши дети… Иначе им грозит плачевное положение внебрачных.
Шевцов стиснул зубы так, что их заломило. Он принялся одеваться.
– Ты сегодня рано уходишь. Придешь завтра? Я с нетерпением буду ждать тебя, голубчик.
– Я не приду больше, Лиза, – произнес он сдержанно, застегивая верхние пуговки гимнастерки.
Обескураженная женщина притихла.
– Валь, я что-то не так сказала? – подняв голову, спросила она.
Шевцов, не отводя глаз, отрешенно глядел ей в лицо.
– Мы что-то не так сделали, – выговорил он с горечью, обращаясь к самому себе.
Шевцов тяжело переживал катастрофу своего падения и разлуки с Лизой.