А теперь: с 1 ноября уж и третьего созыва Дума приняла полномочия. Ах, чехарда… Чуть только царизм не удовлетворен составом Думы – так сразу и распускать. Даром что и так Государственным Советом регулируется – те же самодержавные рачители. Хороши ж либеральные реформы, нечего сказать. И мало того: в период думского междувластия господин Столыпин умудрился протолкнуть свои пустопорожние аграрные реформы, под прикрытием 87 закона. О, шаткая, но изворотливая власть. Однако же не избежать им радикальных перемен. Поздно спохватились! Примыкай и ты к нашему конституционно-демократическому течению, хоть и тайком, поелику вашему брату офицеру запрещено вступать в политические организации. Потом еще гордиться будешь, что стал участником величайших исторических свершений в истории Государства Российского!
Как там служба продвигается? Слыхал про твои боевые успехи – с повышением тебя! А все же как зять советую тебе не высовываться особо, без тебя герои найдутся, а сестрицам твоим и батюшке ты еще живым сгодишься. Про Соню писать не стану – все благополучно, да и слава Богу, хоть и случился у нас некоторый разлад. Она сама тебе напишет.
Как там в Туркестане твоя альковная сторона бытия? Нашел себе хорошенькую туземочку? Уж я бы на твоем месте не растерялся – только не передавай сестрице, мужской солидарности ради.
Подопечная твоя, дикарка, ополоумела – от людей прячется, из дому не выходит, разве куда со стариком и на занятия. Набожна до безобразия. Что за грехи потайные она там замаливает, бог весть, да, видно, есть что. Худое семя, может, воровала когда или по рукам ходила. Намучаешься ты еще с этой хворобою, пристала к дому, как репейник, а батюшка твой тому и рад – простодушен да податлив на незатейливую ласку. Может, на виду представляется смиренницей, а сама по ночам куда бегает… Нечистая кровь, ждать добра с ней не в пору».
От Дружного прибыло давнишнее письмецо:
