Илоночка наша, утешение мне, старику, освоилась. Ласкова со мною и почтительна, скуку мою развеивает. Точно дочкою мне, даром что иноплеменная. С Валерией Леонидовной не сравнить, не в осуждение будь сказано. Только как писем от тебя долго не приходит, закручинится, головой поникнет. А как услышит, что поклон ей передаешь, – так и подскочит от радости, вьется юлой и глазами сверкает, даже страшно от такой неистовой привязанности. Вот ведь благодарное и преданное сердце. Прилежно занимается с учителем и дома все распевает и на фортепиано упражняется. Говорит, Валерий мною гордиться будет. Голос Илоночкин чародейной гармонии и услады. Поцелованная Богом наша девочка. Уж ей и про концерты нынче намекают, но Илоне, должно быть, только один слушатель надобен. Приезжай в отпуск. То-то нам радости будет!
Про усердие к государевой службе и мужество при встрече с противником и поминать не стану – крепко я уверен в твоей храбрости, разумении и старании. Молю Господа Бога, чтобы даровал тебе командирской мудрости. Прошу Матерь Божию принять сына моего под Ее честнейший и милостивый омофор. Горжусь тобой, будь ты и впредь достоин звания офицера российского. С крепким объятием и родительским благословением, твой отец Валериан Валерьевич».
Получил Шевцов письмо и от зятя:
«Валерий, такие дела затеваются, что голова кругом идет. Вообрази: наша Государственная Дума второго созыва продержалась всего 102 дня! А на 103-ий – наш наиусерднейший реакционер господин Столыпин соизволил обвинить думовцев в сговоре с „военной организацией РСДРП”! Каков скандал! И вот, представь себе, уже 3 июня сего 1907-го года Таврический дворец окружен вооруженной пехотой, которая не допускает депутатов на службу. Каково? Ты все еще остаешься приверженцем монархии? Уверен, нынче же одумаешься.
