Дом матери Чонхо оказывается больше, чем представлял себе Мингю, но все равно меньше, чем коттедж, в котором ему довелось побывать недавно. Когда они заходят внутрь, над дверью звенит колокольчик, как в каких-то кофейнях, и, едва Мингю вежливо снимает обувь, ставя ее у стены, по коридорам мгновенно прокатывается крик:
– А ну спускайтесь, чертовки!
Дахён оглядывается на них, извиняясь, разводя руками:
– Совсем невоспитанные они у меня.
– Все в порядке, вовсе не обязательно…
– Конечно, обязательно! Они ни разу не видели своего старшего брата!
И едва она это произносит, как по лестнице скатывается девчушка лет восьми с такими длинными волосами, что она почти в них путается. Чонхо замирает испуганным оленем, до сих пор не сняв кеды, и хватает Мингю за руку, а тот в ответ тихо смеется, потому что, боже, правда – он впервые видит его таким. И это настолько забавно.
– Привет, – робко произносит девочка, прячась за мать.
– Это Давон, – представляет ее та, – она у меня очень стеснительная.
– Привет. – Мингю садится на корточки. – Меня зовут Мингю. А это Чонхо, – он указывает на него, – тоже очень стеснительный, так что у вас много общего. А вон там Куки. – Мингю кивает на пса, который смирно сидит на коврике у входа. – Хочешь погладить?
Он чувствует, как его пинают точно под задницу, но упорно игнорирует, потому что Давон вдохновляется его словами и выходит из-за спины матери, после протягивая Чонхо ладошку, которую тот пожимает с таким видом, будто прямо сейчас умрет.
– Ты красивый, хочу себе такого жениха, – выдает девочка. – И песика! – Она бежит к Куки, который сначала прижимает уши, но затем начинает обнюхивать детские ладони.
От скоропостижной смерти от шока Чонхо спасают шаги на лестнице. Рядом с Дахён останавливается высокая девушка, которой Мингю бы дал не меньше тринадцати – и дело даже не в том, что выглядит она уже не ребенком, дело во взгляде, который она бросает на Чонхо: взрослый и осмысленный, изучающий, будто ожидающий подвоха.
– Дасом, – представляется она, – вот мы и встретились.
– Да, – подтверждает Чонхо. – Привет.
Ужин проходит довольно неловко, потому что все, кроме Мингю и Дахён, упорно молчат, упершись взглядом в свои тарелки. Мингю честно может понять – и в ситуациях похуже бывал, – но ему хочется из кожи вон вылезти в борьбе за то, чтобы Чонхо обрел ту часть своей семьи, которой, как он думал, у него уже давно нет, поэтому с энтузиазмом поддерживает разговор и периодически пинает Чонхо под столом.
Дасом – самая сдержанная из всех, кто присутствует в столовой, ибо даже Чонхо периодически неловко смеется, – в конце ужина встает из-за стола и вежливо кланяется, собираясь уйти в свою комнату.
– Погоди, мы же еще даже не попили кофе! – тоже вскакивает матушка.
– Дахён-щи[4], – зовет ее Мингю, почему-то обращая на себя внимание всех, кто присутствует в помещении, – вы пока ставьте чайник, а я пойду быстренько выгуляю собаку. Не хотите со мной? – обращается он к обеим девочкам.
– Ура, песик! – вопит Давон, бросая ложку.
Дасом молча окидывает его пристальным взглядом и пожимает плечами; идет к выходу первой. Мингю тоже поднимается, вежливо кланяется и спешит следом. Думает, что Чонхо нужно время. Но не просто время в самом банальном его смысле, а время, которое он проведет наедине со своей матерью, поэтому здесь ему никто не помощник – даже Мингю, который продает душу дьяволу каждый раз, когда берет его за руку.
Чонхо нужно время. Дни, часы, минуты. Мгновенья. Те самые, когда никого рядом, а только прошлое, которое не прошлое совсем, а чудесное настоящее, от которого так хотелось отречься, потому что оно казалось призраком мертвых воспоминаний о детстве.
– Надеюсь, вы не против. – Мингю достает из заднего кармана пачку сигарет и прикуривает.
– Нестрашно. – Дасом лениво смотрит на него. – Отец курит как паровоз, так что я привыкла.
У нее – короткие, едва достающие до подбородка волосы, выкрашенные в каштановый, и бесчисленное количество пирсинга в ушах. Мингю наблюдает за ней и немного расслабляется, потому что по непонятной причине видит в этой девчонке отголоски себя.
– Вам странно, да? – осторожно спрашивает он, наблюдая за тем, как Давон носится по заднему двору вместе с Куки. – Впервые в жизни встретить своего старшего брата.
Дасом запрыгивает на перила террасы, не удостоив его ответом.
– Ты знаешь, когда с неделю назад он впервые за много лет маме позвонил, она после этого плакала целый день.
– Ясно, – только и может выдавить из себя Мингю, смачно так затягиваясь следом. Помнит, что это был за вечер. И что стало отправной точкой. – Если так, то почему она не звонила сама?
– Ты что, дурак? – На него и вправду смотрят как на идиота. – Номер уже давно не тот. Плюс, знаешь, стремно как-то звонить сыну, который, как ты думаешь, давно на тебя хуй положил.
Сказать, что Мингю немножко охреневает, – это как озвучить меню «Макдоналдса», которое знают все, но он охреневает все равно, а следом непроизвольно спрашивает неудобное – «Тебе сколько лет вообще?».
