«Великолепная семерка» угомонилась, заняв места на средней палубе, и командир поднял лицевой щиток. Перекатив голову в шлеме по ложементу, он подмигнул Почтарю. Паха белозубо ухмыльнулся: «Всё — норм!»
Странное дело — именно теперь, когда истекали последние секунды перед стартом, он совершенно успокоился. Может, и впрямь в «небожители» записался?
— Старт! — сипло вытолкнул Волк.
Дрожь, накатившая на «Байкал», усилилась до мелкой тряски, зато обвальный грохот, что раскатывался по степи, доходил до ушей, как отдаленный гул.
Где-то внизу рушился чудовищный огонь, толкавший супертяж в небо. «Рассвет» приподнялся над стартовым столом, чуть откачнулся назад, влекомый к Земле «полезной нагрузкой», но тут же выпрямился — и потянул вверх.
— Десять секунд. Полет нормальный…
Скоро ракета разгонится, полетит в наклоне — и плавно перевернется «Байкалом» вниз… Ага! Небо повело вбок, вверх полезла неоглядная Земля. А воздух все реже… Чернота космоса проступает всё ясней. Толчок…
— Сто сорок секунд полета. Отделение блоков первой ступени…
Земля ощутимо закругляется, сияет голубым кайма атмосферы, очерчивая хрупкую грань между светом и тьмой, между жизнью и смертью.
— Четыреста восемьдесят секунд. Отделение второй ступени… Начать доразгон!
Штатно включилась объединенная двигательная установка.
— Четыреста восемьдесят две секунды. Корабль вышел на орбиту.
[1] Всего существовало три орбитальных корабля — «Буран», «Буря» и «Байкал». Еще два так и не были достроены.
[2] Ракета Н-1 проходила под шифром «Раскат». «Рассвет» — это первоначальное название ракеты «Энергия». В. П. Глушко льстиво переименовал «изделие» в честь «энергии Перестройки».
Двигатели смолкли, корабль с низкой опорной поднялся на переходную эллиптическую орбиту, но тишины не было — смена расшалилась, испытывая невесомость. Слышались возгласы:
— Нет, ты глянь только! Кака-ая…
— А вон, вон!
— Да дай ты посмотреть!
— Полное впечатление, что вишу вниз головой…
— Ага! И морда кровью набрякла…
— Фи! «Морда», главное… У небожителей — лики!
Командир не выдержал, и грозно прикрикнул:
— Эй, небожители! Насмотритесь еще… По местам посадочного расписания, и пристегнуться!
— Есть! — вразнобой грянуло со средней палубы.
— Детский сад, — хихикнул Римантас, — штаны на лямках…
Внизу проплывал Мексиканский залив, его спокойные валы зеленели множеством оттенков, а вода у берегов Кубы отливала ярким малахитом.
— Дальность десять километров, — выдал Почтарь, — цель наблюдаю.
На пульте замигал огонек, и грубоватый басок ворвался в пилотскую кабину:
— Говорит станция «Салют-8»! Видим корабль! Отлично идет, без крена, тангажа, точно по центру.
— Геша, ты, что ли? — весело откликнулся командир.
— О-о! Волчара пожаловал! Здорово! Только учти, землянин — местов нет.
— Чего-чего?
— Повторяю для особо тупеньких, — хихикнули со станции, — все стыковочные узлы заняты! Сейчас мы «Бурю» загрузим, займете ее место. На следующем витке! Понял, санитар леса? — незримый Геша мгновенно сменил тон на официальный: — По нашим данным, у вас всё идет штатно.
Станкавичюс ехидно ухмыльнулся, клонясь к Почтарю:
— Видать, начальство нагрянуло!
— Разговорчики на орбите! — сурово отозвалась станция.
— Как наблюдаете корабль? — подключился Волк.
— В центре экрана.
— Рассогласование по нулям, — солидно вставил Паха.
— Вы… это… или тормозите, или ускоряйтесь! — заволновался «Салют».
— Не боись, объедем!
Орбитальная станция сверкала, как любовно сделанная модель на угольно-черном стенде. Все три базовых блока вытягивались в длинный, вертикально ориентированный цилиндр, от которого, как ветви от ствола, отходили пристыкованные модули — жилые, технологические, служебные, функционально-грузовые, соединительные, лабораторные, всякие. Еще дальше простирались решетчатые фермы, удерживавшие «листву» солнечных батарей и терморадиаторов.
«Пробка! — Почтарь усмехнулся тому мальчишескому, что не унималось в нем, и держало в радостном возбуждении с самого старта. — Точно, как у нас во дворе! Вернешься поздно с дачи, а машину приткнуть некуда…»
Ко всем стыковочным узлам, кто-нибудь, да присосался — ТКС «Луч-4», пара «Союзов», «Буря»… За надирный порт, что «внизу», уцепился «Челленджер», у зенитного пристроилась «Заря-2».
— Понаехали тут… — проворчал Римантас брюзгливо.
— Включай «одуванчик», — велел командир.
— Включаю.
Гул двигателя зашуршал по борту.
— Идет разгон, — привычно доложил Павел. — ОДУ отработала штатно.
Ускорившись, «Байкал» поднялся, пролетая над станцией — восторгов на средней палубе резко прибавилось.
— Ой, а я думал, она на боку летит…
— Это называется гравитационная ориентация.
— Не умничай!
— Здоровущая какая…
— Кэ-эк хряпнется…
— Типун тебе на язык!
