— Да, именно, — улыбнулась Дафна. — Если без подробностей, то лучше и не скажешь.
— А если мой случай? Я, как ты понимаешь, очевидно, не девушка.
— Да, я заметила, — довольно ярко, но лишь на миг улыбнулась Дафна, быстро вернув себе более привычную, несколько скупую мимику. — Тут всё и проще, и сложнее. Если не рассматривать социальную составляющую, а только внутрисемейные дела, то девушка может банально уйти из семьи. Правда, я не представляю… Ты ведь знаешь Уизли?
— Да. Даже в гостях был. Очень находчиво они выкручиваются, обеспечивая семью всем необходимым.
— А ты знаешь, что миссис Уизли, в девичестве — Пруэтт?
— Конечно. Я уделил много времени изучению семей английского магмира.
— Это очень и очень влиятельная семья, от которой почти никого не осталось. Возможно даже, уже никого. Но суть не в этом. Я не знаю точных причин, но уже пару поколений, как Уизли, ненамного менее влиятельная семья в прошлом, рухнула на самое дно. Вот прям дно, как оно есть. Среди чистокровных, радикальных и не очень, к Уизли отношение, конечно, как к чистокровным, но на самом-самом низком уровне.
— Я понял, к чему ты клонишь. Как Молли, тогда ещё Пруэтт, согласилась лишиться вообще всего?
— Да. Я… Я не представляю. Это действительно очень и очень много. Наверное, она очень сильно любит своего мужа.
— Ага, — улыбка вновь выползла на моё лицо. — Я это видел. Жаль немного, что сам мистер Уизли несколько… Своеобразен.
— Не могу судить, не знакома. Зато знакома, пусть и не близко, через родителей, с Андромедой Тонкс, в девичестве Блэк. Она сбежала из семьи и вышла замуж за магглорождённого. Учитывая, из какой семьи она сбежала, я даже представить боюсь, какой был скандал. Конечно, тоже многого лишилась, но, вроде бы, семья получилась целеустремлённая, старательная, обществом воспринимается на уровне обычной новой семьи. Кроме радикалов, конечно же.
— Радикалы… — я задумался. — А ведь по сути своей, от семей из списка Священных Двадцати Восьми многие, так или иначе, доживают последние годы.
— Что ты имеешь в виду?
Несмотря на строгий взгляд Дафны, в нём не было укора или негатива — лишь желание срочно узнать ответ — я научился распознавать эти её маленькие нюансы мимики.
— Ну, например, Блэк. По факту, остался один только Сириус. После двенадцати лет Азкабана, да ещё, если я правильно понял, плевать он хотел на чистоту крови. Лестрейндж — все в Азкабане. Да и чтобы восстановить своё славное имя в обществе, даже если они оттуда выберутся, нужно будет всё общество перевернуть вверх тормашками. Например, устроить очередную попытку революции. Да ещё и неизвестно, как там будут дела со здоровьем и потомством. Крауч — не думаю, что после всего пережитого, мистер Крауч сподобится вновь жениться. Печальная история у мужика.
— Это да, — кивнула Дафна. — Так недоглядеть… Так подставиться.
— Ты знаешь?
— Все знают, — пожала плечами Дафна. — Очень громкое дело.
— Кэрроу — в Азкабане. Ситуация схожая с Лестрейнджами. Можно ещё парочку найти. Ещё есть те, кого просто мало осталось, или последние в семье, или просто те, кому стоит совершить серьёзную ошибку, и они с грохотом упадут на дно и не факт, что потом выберутся живыми.
— Я не перестаю удивляться, — улыбнулась Дафна. — Ты порою проявляешь удивительную осведомлённость о магическом мире, но не знаешь очевидных вещей.
— Ничего удивительного. Для осведомлённости есть библиотека — тут есть всё. А различные «очевидные вещи» на то и очевидны — о них не пишут в книгах.
— И всё-таки, — Дафна вновь вернула немного ехидцы своему выражению лица. — С чего вдруг такой интерес? И не говори, что ради информации и для оценки возможного будущего.
— Да всё просто, я же говорю. Сидел, думал, оценивал свой интерес к девушкам и пришёл к мысли, что имею желание начать как-то выстраивать отношения с кем-то. Вот и задумался — а с кем имеет смысл выстраивать отношения? Ну, то есть, вот влюблюсь в чистокровную, окажутся чувства взаимными. Может даже будем встречаться, всякое такое. Год, два, три, выпустимся из Хогвартса, а что дальше? К чему мне нужно стремиться, чтобы прийти в дом к этой чистокровной девушке, заявить её родителям, мол, так и так, у нас любовь, прошу у вас её руки и сердца, и чтобы родители, желательно с радостью, согласились? То есть, к чему стремиться, помимо желания стать целителем — им я стану в любом случае? Причём, чтобы согласились действительно с радостью, а не от безысходности из-за того, что я сломал весь мир об колено и теперь пришёл в их дом и неизвестно, чем дело закончится в случае отказа… Хотя, сломать мир об колено ради возлюбленной, звучит…
— По-гриффиндорски, — улыбнулась мрачневшая в ходе моей речи Дафна. — Я не знаю. На ум приходит только одно — выгода. Выгода, превосходящая некоторую потерю лица семьи при подобном мезальянсе.
— Хм… Выгода. Полагаю, дело не в деньгах? А то это было бы слишком просто.
— Тут уже нужно смотреть, чем интересуется и живёт конкретная семья. То, что выгодно одной, может быть абсолютно неинтересно другой.
