— Стоит отметить, — важно потянула Мария, сняв капюшон и подставляя лицо почти не греющему солнцу, что по-зимнему низко плыло над горизонтом, — что многие считают этот бал отличной возможностью резко продвинуться в отношениях.
— Честно говоря, на эту тему меня натолкнули разговоры в замке об отношениях, кто с кем целовался, обжимался, где, когда, а среди старших — кто, с кем, когда и где, но уже в горизонтальной плоскости.
Девушки опять начали краснеть, но уже без попытки возмутиться или проверить, а есть ли у меня пресс.
— Да и вообще, я заметил, что отношение ко многим вещам у волшебников очень сильно отличается от такового у обычных людей. Действительно ко многим, от разных мелочей до глобальных вопросов. Но вот о взаимоотношениях полов — ни слова. Или с точки зрения информации о вопросе, тут как в Советском Союзе — секса нет?
Девушки глянули на меня с лёгким удивлением.
— Не каждый знает эту шутку. Моё почтение, Гектор, — Романова кивнула, улыбаясь. — И это всё?
— Как же! — притворно возмутился я. — Я уже говорил, что хочу стать целителем и к этой цели упорно иду?
— Где-то я это слышала… — протянула Мария, переведя взгляд на окрестности.
— Так вот. Литературу читаю, справочники, много всего. Существует просто куча различных зелий, чар и заклинаний, так или иначе связанных с этой сферой жизни людей. Противозачаточные зелья, приворотные разных мастей и силы, всякие лечебные и не очень. Шутка ли — рябиновый отвар после первой ночи девушки, и она как новенькая…
— Об этом не говорят в приличном обществе, — возмутилась окончательно смутившаяся Курагина, вновь глядя на меня с неодобрением.
— Не говорят, но все всё знают, — улыбнулась Романова.
— Вот-вот, — кивнул я. — И это ещё далеко не всё. Где-то читал, что есть простенькое ментальное заклинание, позволяющее смотреть воспоминания в Омуте Памяти от первого лица…
— О, не продолжай, — остановила меня Романова. — Я поняла, о чём ты.
— Вот все эти средства, так или иначе связанные с взаимоотношениями между мужчиной и женщиной, только клинического идиота не заставят задуматься — а как обстоят дела на самом деле? Я уж молчу об оборотном зелье.
— То есть? — тут обе посмотрели на меня с живым интересом, хоть и всё ещё смущались. Ну или не «ещё», а «снова».
— Ну так оно позволяет провести полноценное превращение из одного человека в другого, включая и особь противоположного пола…
— Особь, хм, — Романова сложила руки под грудью. — Хорошо ты относишься к людям.
— Говорю, как есть. Так вот. Представь на секундочку, что двум подругам понравился один и тот же парень, мужчина, не важно. Похитили у него волосы, кинули в зелье, и по очереди…
— Не надо, стоп-стоп, — Мария вытянула руки в защитном жесте, останавливая меня от продолжения мысли.
— Я сказал что-то не то?
— О, нет, — ухмылка Романовой растянулась чуть ли не до ушей. — Ты ломаешь психику девушке, привыкшей общаться формально, а с мальчиками, да ещё и на такие темы, куртуазно.
— Это просто вообще за гранью приличий, говорить о подобном! Я…
— Уходишь?
— Нет!
— Вот и правильно, — кивнула Романова подруге. — Молодой человек из сугубо познавательных целей интересуется столь щекотливой темой у нас, девушек постарше, которые не убегут в смущении, но и не настучат по лицу.
— Так что там с моим вопросом?
— Как бы сказать, чтобы ёмко, правильно, но не превращать в лекцию? — Романова задумалась, а Курагина выдохнула, словно ныряла в пропасть, ломая стену из воспитания.
— Секс есть, предрассудков почти нет, — Мария начала говорить быстро, а смотрела куда угодно, только не на меня, — девственность давно не ценится, но раньше совершеннолетия это всё — считается неприличным и характеризует тебя, как слабого мага. Фух…
— Неожиданная решимость, — Романова «по-братски» похлопала подругу по плечу, из-за чего та смутилась. — Но в целом, это так. Если узнают, конечно. Оправданием может быть крайне большая любовь или же ранняя помолвка, что большая редкость.
— Помолвка — редкость? — я был удивлён изрядно.
— Раньше — нет, — важно кивнула Романова, а Курагина была явно с ней согласна, хотя я пока не знаю, в чём именно. — Когда-то та же девственность была очень ценной, вокруг неё, первого раза и замужества, когда жена обязана была быть девой, чуть ли не целая религия строилась.
— А сейчас?
— Даже английские традиционалисты махнули на это рукой лет так триста назад, — заговорила Курагина. — Как выяснилось в ходе различных исследований, это просто не имеет смысла. Вообще. А волшебники, да будет тебе известно, способны быть очень практичными, если нам это выгодно.
— Это не всегда заметно, — усомнился я в словах, чем вызвал лёгкое возмущение во взглядах обеих девушек.
— Ну так надо жить в магическом мире, а не просто ездить сюда «на поучиться», — с вызовом бросила Курагина.
— Тише, тише, — Романова в шутливом тоне успокаивала подругу, погладив по голове, чем вызвала ещё более бурную реакцию — Мария чуть ли не хомяком надулась, но вспомнив, что тут ещё и я стою, вернула себе более-менее нейтральное выражение лица.
