Солнце вновь спряталось за облака, задул прохладный ветер, срывая волнами снежинки с площадки Астрономической Башни и закидывая ими наши лица.
— Может быть, пройдём внутрь? — предложил я покинуть это место, хоть и вид на заснеженные шотландские просторы был действительно красивым.
— Не стоит, — покачала головой Романова. — Даже у стен есть уши. Тут хотя бы чары от прослушивания нормально работают.
— Я их и не заметил, честно говоря.
— Личная разработка отца, — улыбнулась Романова и посмотрела на Курагину. — Так что там с замужеством и девственностью?
— Ты и сама знаешь.
— Просто продолжаю тему.
— Сейчас, уже лет триста, если замуж выходит дева, то это что-то типа хорошего тона. Но не обязательно. А вот если женщине лет двадцать пять, а она ещё дева — повод задуматься: «А в чем подвох?».
Я не удержался от смешка, да и девушки тоже.
— Не думала никогда, что буду о подобном говорить с парнем, — улыбалась Романова. — Это даже как-то… будоражит. Хоть бы смутился для вида.
— Я перелопатил кучу литературы по анатомии и физиологии, родители — врачи, а в обычном мире всё это не является тайной. Но по-хорошему, я просто хорошо себя контролирую, не позволяя фантазиям о «горизонтальной плоскости» занимать слишком много места в голове.
— Вот поэтому ты и сильный волшебник, — важно кивнула Романова, да и её подруга была с этим согласна. — Сила волшебника — в нашей голове, в нашем сознании. Сильное сознание слабее подвержено инстинктам и природным стремлениям. Конечно, можно целенаправленно заботиться об этом. Но если сильный волшебник осознанно не ищет себе постельных утех, то сами по себе такие фантазии в голове не всплывают.
— Хм… Надо проверить, — кивнул я, оглядел фигурку Романовой под мантией и подключил к этому делу фантазию.
Эта самая фантазия, наряду с высокой активностью мозга и умением прекрасно всё визуализировать, отрисовала поразительно чёткие картины того, что, как и при каких обстоятельствах можно вытворять с этой спортивной и гибкой девушкой с моими-то длинными руками. Даже освещение и цвет постельного белья для наиболее гармоничной атмосферы подобрало моё сознание.
Романова смутилась, видя мой взгляд и вылезшую ухмылку, а Курагина тихо похихикивала в кулачок. Миг, и я согнал краску с собственного лица, полностью вернув самообладание.
— Удивительное дело, — восхитился я выкрутасам собственного сознания.
— Кто-то понял, что он — взрослый мальчик?
— Да, Катя, осознал. Раньше о подобном не задумывался. Так ведь и прожил бы жизнь, не заметив подвоха.
— Вот и отлично. А теперь, — Романова взяла меня за плечи, развернула и подтолкнула к выходу. — Вперёд и с песней, покорять женские сердца. А нам нужно поговорить наедине, ведь ты нас прервал.
— О, прошу прощения, — обернулся я, двигаясь к выходу со смотровой площадки. — А ты идёшь на бал?
— Разумеется! Это же было бы глупо — приехать сюда, а на бал не сходить.
Кивнув, покинул площадку и направился в гостиную. Разговор с девушками избавил меня от скуки, и желание тратить время попусту как рукой сняло.
***
Две девушки в мантиях с капюшонами дождались, пока Грейнджер покинет смотровую площадку. Как только за ним закрылась дверь, а чары от подслушивания дали понять Курагиной — ведь она их установила — что никто ничего не услышит, девушка отбросила всякую сдержанность, заговорив на своём родном языке:
— Вот же наглец! — она взмахнула рукой, отправив в стену несформировавшийся полностью сгусток Воздушного Кулака.
Раздался глухой звук, словно что-то вязкое лопнуло, а от места столкновения сгустка со стеной разметало весь снег.
— Паршивец! Обормот! Сволочь! — каждое слово сопровождалось броском Воздушного Кулака в стену. — Какой же…
— Красавчик?
— Да! Нет! — Мария повернулась к ухмыляющейся подруге, выдохнула, остыла. — Извини. Просто это… Нет, ну так из равновесия выбить? И хоть бы постеснялся. Подойти и так нагло спросить в свои-то четырнадцать нас, приличных девушек, да о сексе? Если бы не было так очевидно, что вопрос не имеет иного подтекста — прокляла бы…
— Не вышло бы, — покачала головой Романова. — Я с ним дуэлировала, когда мы приехали. Он сдерживался, как и я, вышла ничья. Но можешь попробовать.
— Правда? Я думала, что нагло врут. А если бы не сдерживалась?
— То не сдерживался бы и он. Возможно, победил бы. Дело в другом. До меня дошла информация, что после нескольких наших дуэлей, он разузнал о парочке заклинаний, об идее того, как вообще нужно давить быстро, мощно и эффективно. Месяц, и его Сту́пефай стал мгновенным, хотя в клубе он показал лишь просто быстренькое заклинание.
— Ого… А ещё говорят, что он вместе с одногруппниками своими разучил Патро́нус в прошлом году, и их заставил.
— Хотелось бы сказать, что верится с трудом, но верится, зараза.
Игривость во взгляде Романовой пропала, уступив место лёгкой печали и грусти.
— Что-то случилось, Кать?
— Да как тебе сказать, — Романова укуталась в мантию, переведя взгляд на белые от снега вершины гор. — Нас же заранее оповестили о Турнире. В августе думала, приеду сюда… В Турнире поучаствовать не дадут…
— Каркаров?
