Кинув Энерве́йт в Полякова, вернув ему трезвость взгляда, я увидел в этом взгляде страх, как только парень увидел меня. Настоящий, животный. Какой же слабак… осколок гнома подкинул воспоминание о том, как его пытали четыре дня и четыре ночи. То, что было сейчас — разминка, проверка, а в сознании ли клиент.
Взмахнув палочкой, я указал её кончиком на голову парня, создал нужный ментальный образ, идеально чёткий посыл максимально комбинированного и полноценного воздействия.
— Обли́виейт.
Кончик палочки засветился зеленоватым светом, лицо Полякова стало тупее прежнего, а я развернулся и пошёл прочь из класса — он скоро придёт в сознание и будет думать, что напился слишком сильно, а разбитая бутылка — далеко не первая.
До гостиной я добрался быстро и без проблем. Комната, переодевание, постелька. Что может быть лучше крепкого сна после продуктивного дня?
Резко открыв глаза, я с трудом удержал себя от того, чтобы подскочить на кровати. Смутные образы не давали нормально забыться сладким сном. Каждое действие вызывает противодействие, насилие порождает насилие. В осколках были крохи насилия, но мне, как и любому более-менее адекватному человеку, подобное несколько претит, неприятно, потому и задвинуты они были в дальние уголки памяти. До вчерашнего вечера.
Скинув с себя одеяло, я тут же переоделся в спортивную одежду, окинул взглядом комнату, где царил покой и сон, и отправился на пробежку по коридорам и лестницам замка.
С Поляковым… Не сдержался. Анализируя свой поступок, я могу сказать лишь одно — это была именно ответная реакция и, что самое занятное, в стиле осколка эльфа. Личность, что живёт многие сотни лет, либо закостеневает в предрассудках и стереотипах до состояния адамантия, либо же становится слишком многогранной для понимания обычным человеком. Вот и тут, похоже, одна из «граней» проявила себя в ответ на резкие боль и стресс.
Сам я пока что не могу точно понять, насколько подобное жесткое поведение свойственно и допустимо для меня самого. Какой-то червячок неудовольствия от собственных поступков гложет, терзает душу, прогрызая свой путь, словно в яблочке. Значит нужно лучше себя контролировать и не позволять сиюминутным реакциям на стресс, в особенности столь радикальным, брать верх над сознанием.
Отбегав свою спортивную программу и позанимавшись «гимнастикой», в которую начал включать упражнения с трансфигурированным копьём, я отправился в душ. Стоя под струями прохладной воды, вновь задумался об инциденте с Поляковым.
Последствий, пока что, ни для кого нет. Не была поднята тревога, профессора не искали нарушителей, хотя в замке, где из-за древнего «проклятия» самих основателей практически невозможно заняться сексом, как-то странно выглядит то, что можно кого-то прирезать. Возможно, сыграло свою роль то, что для меня рана была пустяковая, а Полякова я не собирался калечить даже в мыслях? Всякое может быть, ведь я прекрасно знаю, насколько многогранной может быть магия в своих проявлениях. Правда, ставить дальнейшие эксперименты над этими материями я желания не имею.
Однако сам поступок парня кажется слишком импульсивным. По моим наблюдениям, Поляков, конечно, очень импульсивен и не очень аккуратен в действиях, словах и поступках, но неужели он ещё и моралью не особо отягощён? А может быть это не такое уж и его решение? Есть ведь Конфу́ндусы разных степеней ментальной дезориентации, зелья, да то же Импе́рио.
Вымывшись, вернулся в комнату и переоделся уже в повседневную одежду. Ребята всё ещё спали, но это позволительно — каникулы, как ни крути. Как-то сама по себе в голове появилась шальная мысль — перемещаться в замке абсолютно для всех невидимым и неслышимым на протяжении этого дня. Зачем? Создать видимость того, что я пропал. Сам я, пожалуй, послежу за Поляковым, который обязательно явится на завтрак, как и каждый из гостей Хогвартса. Паучки же помогут собирать информацию в «интересных» уголках замка. Почему нет?
Решил — сделал. Так что комнату, а потом и гостиную покинул я не просто укутавшись магией, желая быть скрытым ото всех и вся, но и под дезиллюминационными чарами. Хотя, стоит отметить, что конкретно эти любопытные чары, что находятся вне возможностей школьников, но вариации которых так или иначе упоминаются в книгах, являются довольно сложными как в понимании, так и в освоении. Но это лирика.
Время приближалось к завтраку, а я пристроился невидимой тенью у входа в Большой Зал. Постепенно начали появляться ученики. Они шли группками или по отдельности, весело общаясь или покачиваясь, не до конца проснувшись. Но тем не менее, они шли на завтрак. Дождавшись появления группы ребят из Дурмстранга, я пристроился за ними — так и дошёл до стола Слизерина, где и предпочитали сидеть дурмстранговцы.
