— Значит, пойдём гулять, — кивнула она, — смотреть, есть, покупать и отдыхать.
— Под личинами?
— Хм… Думаю, да. Это позволит вести себя более открыто. Да и пироженки…
Мне показалось, но в голубых глазах Дафны на миг сверкнул хищный огонёк. Огонёк хищника-сладкоежки. И это не могло не вызвать улыбку уже у меня.
— Дафна.
— Да?
— Я обещал сестре помочь с её проектом. Там что-то грандиозно-безумное, должное перевернуть мир магии с ног на голову.
— Эх… Магглорождённые… — Дафна печально вздохнула. — Всё бы вам «переворачивать».
— Знаешь много магглорождённых?
Мы спускались по лестницам Главной Башни, и, судя по маршруту, нашей целью является Большой Зал.
— Нет. Это общественное мнение. Но вот послушаешь, посмотришь, всё-таки вас в Хогвартсе достаточно, чтобы делать какие-то выводы.
— И какие делаешь ты?
— Три типа магглорождённых, — свободной рукой Дафна показала один палец, указательный. — Придя сюда, не видят в упор ничего, кроме сказки. Второй, — теперь уже показывала два пальца, — стараются стать волшебниками во всех смыслах. Третий — революционеры.
— Занятно.
Мы вышли в коридор, ведущий до дверей Большого Зала, и тут уже было довольно много учеников в повседневной одежде, снующих туда-сюда в поисках развлечений.
— Нет, это в самом деле так. Правда, как мне кажется, — Дафна стала задумчивой. — Нельзя в этом их винить. Среди магглорождённых, которых я знаю и вижу их успехи, только ты с сестрой стремишься стать волшебниками. Примерно такие же пропорции и у нас. Далеко не каждый стремится достигать чего-то именно как волшебник. Может быть потом, после Хогвартса. Но не сейчас.
Мы зашли в Большой Зал, Дафна убрала руку с моего локтя и развернулась ко мне.
— Я пойду к своим, — кивнула она в сторону стола факультета, за которым находились многие слизеринцы.
— В библиотеку, — сказал я о себе. — Интересно, мы когда-нибудь будем делать глупости не тайно?
Дафна улыбнулась.
— Мама ограничивает меня в сладостях. Она говорит, что даже самая изысканная и вкусная сладость, добытая без труда, когда её можно получить в любое время, в любом месте, стоит только захотеть… Перестаёт быть изысканной, вкусной и вообще, сладостью, становясь обыденной вещью, не вызывающей радости.
— Есть и другая позиция, что сладость может вызывать зависимость, и вот ты уже не можешь без неё жить.
— У волшебников нет проблем с зависимостью. Если они хоть немного сильны.
Дафна отправилась за стол факультета, а я — в библиотеку.
Как только я добрался до обители знаний и вошёл внутрь, мадам Пинс сразу же кинула на меня строгий взгляд. Как только мы обменялись приветствиями, я отправился вглубь библиотеки, ища Гермиону, и долго искать не пришлось. Она сидела за столом в читальном зале, обложившись кучей книг, фолиантов и пергаментов.
— Привет, — подсел я за стол.
— О, здорово, что ты пришёл, — сестрёнка улыбнулась и тут же подвинула мне кипу записей. — Вот. Тут проблемы.
— А что ты вообще хочешь?
Она явно не была в настроении что-то развёрнуто объяснять.
— Зачарованный предмет, позволяющий домовикам свободно получать магию из пространства, а не только крохи, направленные на них от выполненных поручений.
— А, логично. Давай посмотрим, что тут у тебя…
Взяв в руки её записи и заметки, я сам не заметил, как погрузился в работу, изредка думая о планах на завтра. Прогулка может оказаться действительно интересной. А может быть и нет.
***
Ночь, тишина, покой, и только пламя в камине наполняет опустевшую гостиную факультета лёгкими щелчками и треском. Сидя в удобном кресле, откинувшись на спинку, я смотрел за танцем пламени, краем глаза ловя безумную пляску блёклого света и густой тени на стенах. Кружка с шоколадом в руках успокаивала своим теплом, как и насыщенный аромат, витающий в воздухе.
Созерцание — та грань меня, посредством которой я отдыхаю. Причин тому много. Детство — любимая пора, когда мне действительно нравилось наблюдать. Эта привычка перекочевала и во взрослую жизнь, если я правильно помню. Осколок эльфа, как мне кажется, закрепил эту привычку. А возможно, что эльф был раньше меня и как раз от него я и получил нечто подобное. Это если думать, что осколки души, памяти, когда-то принадлежали мне. Гном — тоже тот ещё «созерцатель», а самое желанное — насладиться видом готового изделия, его совершенством, функционалом. Насладиться проделанной работой.
Наверное, по этой причине я порой и уделяю внимание смене года, переходным этапам между каждым сезоном. Выпал снег — я иду и смотрю на пейзажи. Снег стаял — хотя бы полчасика, но поразглядываю мрачноватые узоры леса и гор. Расцвели первые почки — обязательно засвидетельствую. Сменилась погода с солнечной на дождливую — вдохну полной грудью, ловя каждую нотку изменившихся запахов.
