С Дафной всё оставалось примерно на том же уровне, но оно и понятно. Будь мы на одном факультете, у нас было бы много больше времени, когда мы виделись бы вне занятий и вне личных «обучающих мероприятий», будь то тренировки или просто домашка. Что я, что она являемся частью своих факультетов, и, так или иначе, проводим с однокурсниками или другими ребятами довольно много времени, а Дафна ещё и с сестрой. В силу разных обстоятельств, наши компании трудно свести в одну — нужен повод посерьёзнее, чем хотелки двух учеников, толком не демонстрирующих каких-то отношений на публике. Но временами мы украдкой улучали моменты и для «глупостей», хоть и нечасто, и для посиделок в библиотеке — но там уже не в одиночестве, а в присутствии одного-двух однокурсников. Пэнси же стала этаким хвостиком Дафны, стараясь так или иначе, но присутствовать рядом, когда мы проводим время вместе. Мне кажется, Паркинсон за нами следит. Не как надзиратель, а как сталкер.
Вот пришла пора пасхальных каникул, а вместе с ними пришёл и апрель. Технически, на эти каникулы можно уехать домой, но никто не стал этого делать — тут и Хогсмид, и походы туда, и гости из других школ. Пусть они уже и не были какой-то диковинкой, но не до полного же безразличия, а сам факт недели выходных так или иначе намекал на какие-нибудь события, и никто не собирался пропускать хотя бы капельку этих событий. Даже мельчайший слушок обязан был быть свежим. Потому остались все. Остался и я.
***
Первый день пасхальных каникул, и ничего. Абсолютно ничего не изменилось и ничего не произошло. Обычные физические упражнения, обычный завтрак в обычной компании. Обычные занятия. Ну, у остальных-то занятий может и нет, а вот я решил пару часиков провести в библиотеке, подробнее вникая в суть малефицистики и того, что местные волшебники понимают под Тёмными Искусствами.
Попутно я размышлял — как, ну как дети, да и подростки моего возраста, умудряются находить себе приключения? До меня то и дело доходят разные слухи об инцидентах и приключениях то одних, то других учеников. Я начинаю ощущать себя слишком сдержанным, сосредоточенным на разных задачах, а от того и скучным. Что побуждает подростков действовать, ища неприятности? Ответ очевиден — интерес. Но я не могу заставить себя интересоваться всякими мелочами, пусть крохотный интерес и есть. Но он ограничивается опытом, даже если этот опыт какой-то неправильный, осколочный. Он-то и позволяет мне разумно ограничивать любопытство.
Вот, например, недавно устроили потасовку львы и змеи. С магией, заклинаниями, все дела. Любопытно ли мне, что именно произошло? Немного. Любопытны ли причины? Чуть-чуть. Полезу ли я выяснять детали? Однозначно нет, ведь это вне зоны моих интересов. И так вот во всём. Всё те же Поттер и Уизли, к примеру, взяли в компанию скромнягу Лонгботтома, ведь тот начитан не меньше Гермионы, но от него можно хотя бы избавиться — мне так это видится. И вот втроём они расследуют дело о «Каркарове, связи его со Снейпом, и их тёмных делах». Каркаров, конечно, сам виноват — нечего преследовать Снейпа по пятам и пытаться поговорить, даже на занятиях. Разумеется, это провоцирует интерес тех, кто не привык ограничивать себя в приключениях. О результатах расследования хотят узнать все, но предпочитают окольные пути — слухи, наблюдение, или ещё что-то.
Конечно же у меня есть паучки. Возможно их наличие и убивает добрую часть любопытства, ведь довольно много разной информации я узнаю буквально из первых рук. Правда, не самая это значимая информация. Но если ею воспользоваться правильно, то можно довольно хитро и грамотно манипулировать обществом внутри школы, чтобы жалить больно и прямо в цель тех, кто мне неугоден. Но я не хочу лезть в болото интриг — я по большей части реакционист, так сказать. Но это не из-за моей пассивности, а из-за сложности подобрать адекватный ответ на интрижки подростков — не калечить же их, с моими-то возможностями. Главное не привыкнуть к такому, и чётко понимать, что взрослому волшебнику можно ответить сполна.
На такие мысли меня и наталкивало изучение малефицистики в частности, и Тёмных Искусств в общем. Но самое странное заключается в сильном отличии моего восприятия тёмных искусств, и того, как его воспринимают местные. Для меня Тёмные Искусства были, есть и будут проявлением именно тёмных магических энергий в магии. То есть, та же энергия смерти, направленная на мучения и мучительную смерть принудительного характера, да ещё и способную вызвать сумасшествие — вот это тёмные искусства, не несущие блага ни пользователю, ни объекту применения. Разделы магии жизни, применение этой энергии во зло, что тоже очень легко — вот тёмные искусства. А тут? А тут какая-то странная хрень пока что. И этот вопрос нужно прояснить.
С такими намерениями я закончил чтение очередной старинной книги и отправился на обед. На входе в Большой Зал я дождался появления профессора Снейпа.
— Профессор.
— Мистер Грейнджер?
Мы стояли чуть в стороне от входа, но особого внимания не привлекали — ученики спешили набить животы.
