— У меня возникло несколько вопросов…
— Сейчас каникулы, мистер Грейнджер, — прервал меня Снейп. — Осмелюсь заметить, что это период отдыха ещё и для преподавателей, а не только для студентов.
— Но вопрос важный.
— Ладно. Дерзайте.
— В чём суть Тёмных Искусств?
Снейп смотрел на меня, молчал. Так прошло несколько секунд.
— Вы задаёте слишком общие вопросы. Подходите вечером в кабинет зельеварения.
— Хорошо.
После обеда я отправился в наш дуэльный клуб. К моему удивлению здесь были почти все его члены. Это ничуть нас не стесняло, ведь залы были просторные, а мест за столиками, диванами или креслами хватало на всех. Но внимание этих всех было приковано к дуэли. Явно учебной, но тем не менее, довольно активной. Малфой бодался с Ноттом. Оба показывали неплохие результаты, а Драко, похоже, научился-таки более-менее владеть плетью из палочки — Флагеллаве́ртум слушается его. Да, пока что Драко крутит плеть вокруг себя, а его действия легко читаются, ведь он помогает разуму телом — начинает движение телом, рукой и прочее, словно в руках у него настоящая плеть. А с кончика её то и дело слетают заклинания или появляются щиты, блокируя контратаки или отражения заклинаний от Нотта.
Взглядом я нашёл Романову, что пристроилась в тёмном уголке возле двух книжных шкафов, держала одну из книжек в руках и делала вид, что читает, а на самом деле, как и все, поглядывала за учебной дуэлью. Одета она была, как и всегда, в форму Дурмстранга, и всё-таки, эта алая помесь мундира, пиджака и чёрт его знает, чего ещё, очень шла ей, да и другим девушкам Дурмстранга, как и широкая длинная юбка. К ней-то я и направился. К Романовой, не к юбке.
— Неплохо справляется, — сказала она вместо приветствия.
— И я рад тебя видеть. Как твои дела?
Романова посмотрела на меня с ехидной улыбкой.
— Ой, привет. У меня дела хорошо, а как у тебя?
— Ладно, не ёрничай, — я встал рядом и тоже принялся смотреть за дуэлью. — Хорошо ли справляется Малфой? Смотря с чем сравнивать.
— Хм?
— Если с тем, как он решил показать своё преимущество мне в начале года, мол, занимался всё лето, бла-бла-бла, то неплохо. А если сравнить с идеальным исполнением, в моём понимании, конечно, то посредственно.
— И в чём же посредственность? — Романова поправила прядь тёмно-каштановых волос, а судя по взгляду, и так знала ответ, ну или догадывалась.
— В движениях. Кнут подчиняется только разуму, сколько бы ты ни махал руками. А вот привязывать действия кнута к движениям тела — потерять большую часть преимущества заклинания. Лишишься свободы движения — лишишься возможности работать кнутом. Ну и список заклинаний, которые он может использовать пока маловат.
— Может быть он хранит «коронный номер»?
— Может быть.
— Победитель — Драко Малфой! — громко оповестил всех Флитвик, как только Нотт пропустил Сту́пефай.
Защита над помостом развеялась, ученики сдержанно поаплодировали спустившимся дуэлянтам.
— Скажи мне, Катя, что такое Тёмные Искусства?
— А попроще спросить ничего не мог?
— Мог. Но на вопросы попроще я могу и сам себе ответить. Вы же проходите Тёмные Искусства у себя в Дурмстранге.
— Хм. Скажу так, как говорили нам. Тёмные Искусства — крайне многогранны из-за расплывчатости и разнообразия методов.
— Это-то понятно. Просто… Давай на примерах?
— Ну попробуй, — улыбнулась Романова.
— Взять к примеру простейшее проклятье, Ватноножное. Несмотря на его безобидность, оно относится к проклятьям, злонамеренной магии, и по сути своей, котируется как Тёмная Магия.
— Есть такое.
— Но в чём его тёмность-то, если оно является этакой вариацией чар, пусть и нестандартной по своим движениям, образам и формулам?
— О, это уже из разряда Истории Тёмных Искусств. Все разделы этих самых искусств изучают возможность из проклятий делать обычные заклинания с таким же эффектом, и наоборот.
— Ладно обычные, но из обычных-то проклятия зачем?
— Проклятья плохо реагируют с обычными вариантами Проте́го. Сделаешь из Разоружающего проклятье — всё. У врагов станет намного меньше шансов. Или другое какое заклинание. А из проклятий делать обычные заклинания — тоже есть смысл. Круциа́тус знаешь?
— Не применял, — качнул я головой. — Да и не сильно хочется. Там столько негативной энергии от жертвы откатывается, да и сам, кажется, какую-то неправильную магию начинаешь использовать.
— А говоришь — не использовал, — Романова с ухмылкой покачала головой. — Но суть ты правильно уловил. Когда желание причинить зло начинает зашкаливать, кажется, будто твоя магия становится другой. Думаю, дело в намерении и призме сознания, но это не факт.
— Не факт, — кивнул я.
За время разговора ученики вокруг начали заниматься своими делами — что-то обсуждали, показывали друг другу какие-то чары и заклинания, рисовали схемы боя на пергаменте, а некоторые просто гоняли чаи за беседой. Профессор Флитвик с энтузиазмом рассказывал что-то недавним дуэлянтам, Малфою и Нотту, и оба парня как-то незначительно кривились. Похоже, профессор рассказывает об их оплошностях, и чрезмерная гордость парней отчаянно борется со здравым смыслом.
