Потратив минут пятнадцать на проверку того, все ли задания на лето сделал, и вообще, пройдясь по списку дел на лето, с удивлением отметил, что практически всё готово, а то, что не сделано, зависит уже не от меня. Например, со мной пока не вышли на связь те волшебники, с которыми я общался. Ну если не выйдут — флаг им в руки, мне не критично.
Не зная, чем себя занять, я решил провести всё-таки эксперимент с фениксом. Да, он поглощает проклятья и стороннюю тёмную магию, но поглотит ли он тёмную магию, которую буду вырабатывать лично я, и пойдёт ли она в обход моего сознания, не влияя на него? По идее, плотный контроль над магией должен поспособствовать тому, что в доме никто не обнаружит подобную махинацию.
Только я хотел начать эксперимент, как раздался стук в окно. Повернув голову, увидел сидящую там большую сову. Кажется, это сова Малфоев. Интересно, что им могло понадобиться? Вообще, все эти совы, переписка с их помощью — жуткая вещь. Достаточно представить, как посреди ночи, в дождь, в чёрное-чёрное окно кто-то стучит, ты смотришь, а там сидит сова и смотрит на тебя своими глазищами. Для полноты картины нужно только вспышку молнии добавить, и всё, инфаркт. Да и вообще, как они находят дом под Фиделиусом? Почему дом не могут найти другие волшебники, а совы — могут? Что мешает проследить за совой? Или это не помогает?
Размышляя обо всём этом, я подошёл к окну, открыл его и взял у совы письмо. Она тут же улетела. Ну и ладно.
Писала леди Малфой. Если избавить это письмо от положенных по этикету нюансов, то смысл его прост и кратко: «Наш женский клуб не сообщил тебе, по каким конкретно вопросам к кому можно обращаться. К сожалению, это не то, о чём можно говорить в письме, а потому сообщу лишь при личной встрече, например, во время покупок для Драко к школе, первого августа». Вот и всё. На самом деле, я и вправду не знаю, кому и о чём писать. Ну, кроме Эмбер, однако понятие «Тёмные Искусства» слишком растяжимо, и просто невозможно, как мне кажется, быть экспертом во всех его направлениях.
Пожав плечами, сжег магией письмо, и хотел было приступить к эксперименту с фениксом, как в дверь постучали. Выдохнув, я решил, что само провидение не даёт мне сделать этот не самый продуманный поступок, а значит нужно остановиться.
— Войдите! — крикнул я, и дверь распахнулась, явив мне лица близнецов, Рона и Поттера.
— Эй, Гектор, — обратился Фред. — Не хочешь послушать, о чём они говорят?
— Хм? Вы о собрании Ордена?
— Ну да, — одновременно ответили близнецы, а Рон скривился.
— Не-а. Меня эта вся движуха не интересует. Пусть строят свои коварные планы…
— Да что ты понимаешь, — возмутился Рон. — Орден Феникса создал сам Дамблдор, чтобы бороться против Сам-Знаешь-Кого.
— А я тут при чём?
— Ты — магглорождённый. Тебя это должно касаться, ведь Сам-Знаешь-Кто не оставит таких как ты в покое.
— Ну, — ухмыльнулся я, — раз ты такой знаток Тёмных Лордов, иди и борись с ним.
— И пойду, — надулся Рон и пошёл к лестнице вместе с Гарри.
Близнецы лишь помотали головами.
— Так что?
— Нет, ребята, как я и говорил, меньше знаешь — крепче спишь. Да и в случае чего, нечего разбалтывать.
— Логично, — кивнул Фред. — Тогда, не будем мешать.
Они закрыли за собой дверь, оставив меня размышлять в одиночестве. Но как бы я ни размышлял, ни к чему не пришёл, ведь для этого нужно располагать какой-то информацией, а без неё можно лишь сидеть, и думать: «Я думаю, думаю, думаю». Всё слишком косвенно, всё на уровне слухов. Да, был ряд конкретных преступлений, за которые осудили Пожирателей Смерти, но если абстрагироваться от подобного, преступления совершали и другие волшебники, причём список их ощутимо больше, а классовая принадлежность этих волшебников довольно широка. Может они просто не раскрывали себя? Вполне вероятно. Даже так оно и есть, скорее всего. А на счёт «множества жертв» и прочего — сложно судить. У волшебников нет вообще никаких систем учёта волшебников. Единственное, что «считают» волшебники — примерное количество тех или иных существ. Всё. Так что точных цифр никто назвать не может. В общем, полное отсутствие достоверной информации позволяет лишь размышлять и теоретизировать, основываясь на слухах и домыслах, а это плохо. Но и лучших вариантов попросту нет.
Через полчаса я покинул комнату и услышал, как внизу отчитывают молодёжь за безответственные поступки. Ухмыльнувшись, я пошёл принимать душ и готовиться ко сну — больше делать нечего.
Ещё пара дней в доме на Гриммо прошли точно так же, как и остальные. Я занимался физической подготовкой, теоретизировал на счёт магии, используя запомненный материал, немного практиковался в отведённой мне комнате. Гарри много времени проводил с Роном и Сириусом, к которым периодически примыкали близнецы, но ненадолго. А двадцать четвёртого числа мне пришло письмо с незнакомой совой. Писала Гермиона из почтового отделения на Косой Аллее — они вот только-только приехали. Значит, пора возвращаться.
