Как меня нашли? Один из тех оборотней тусовался в Дырявом Котле и увидел меня утром. Он сразу сообщил, и он же следил за мной большую часть времени. Сама волшебница и второй оборотень присоединились к слежке лишь пару часов назад и вместе они просто выжидали удачного момента.
Волшебница сопротивлялась моему ментальному воздействию, но мне, честно сказать, было плевать на возможность обходить это виртуозно и филигранно — давил силой, и давил без сожалений.
— Скольких ты убила и запытала?
Ответ на этот вопрос интересен был мне, но количество мелькавших ассоциаций и образов способно было удивить. Много. Были даже вполне обычные волшебники. По большей же части, если я правильно интерпретировал ощущения от мелькавших воспоминаний — обычные люди, которых всегда можно «безопасно» пытать, калечить и убивать, ведь никто не бросится искать следы убийства в магический мир. Или пропажи без вести.
— Я, конечно, не святой, — отстранившись от сознания волшебницы, я оглядел трупы оборотней, и саму волшебницу. — Но диких и опасных животных нужно отстреливать.
Волшебница не знала, куда смотреть, ведь я по-прежнему оставался невидимым.
— Прискорбно, — продолжил я свою мысль, — что некоторые опасные животные так поразительно похожи на людей.
Я буквально дёрнул кончиком палочки, попутно создавая в голове нужные образы и напитывая их магией, а голова Кэрроу отделилась от тела. Кровь мощными импульсами выплёскивалась из среза, и тонкий, но мощный поток красной жидкости бил на пару метров вперёд, в траву, заливая всё вокруг. Пожалуй, это единственный минус обезглавливания. Ну и не считая того, что пару секунд человек остаётся в сознании.
Пока я дожидался окончательной смерти тела, чтобы можно было легко убрать всё парой вариаций Эванеско, вдруг подумал — а насколько я «не человек»? Ну, то есть, я ведь тоже убиваю, причём без колебаний, и даже причину нашёл — ликвидация опасных человекоподобных магических зверей.
Размышлять о своей человечности, по сути, нет смысла, ведь то, каким должен быть человек, меняется от эпохи и культуры. В одно время и в определённом обществе, действительно «человек» — безжалостный воин, что приносит в набегах пользу добычу для племени. В другое — добродетельный и толерантный ко всему раб системы. Или, например, набожный праведник. Но если ты выбиваешься из актуальных норм общества, делает ли это тебя менее человечным? Становится ли солдат, что убивает за идеалы и родину, убийцей, недостойным прощения? Почему крестоносец, выкашивающий инаковерующих, считался в христианском обществе героем? Где истинная человечность?
А нет её.
— Эванеско, — взмахом палочки и приличным по мощности магическим импульсом я заставил следы моих деяний исчезнуть. — Хреновый из меня целитель.
С другой стороны, задача целителя — помогать людям. А помогать можно по-разному — лечить больных, или убивать негодяев. Человечность… Каждый определяет её для себя сам. В моём же случае стоит воспользоваться простой старой истиной — кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет.
Развернувшись, я аппарировал прочь, качественно заметая следы. Потом ещё и ещё, чтобы наверняка. И лишь после этого я аппарировал недалеко от дома, возле всё того же минимаркета. По дороге домой я размышлял о довольно сложном лично для меня вопросе, так как осколки разных существ имеют довольно противоречивые мнения на этот счёт.
Вопрос простой, на самом деле — стоит ли мне, с моими-то возможности, выслеживать и устранять тех сторонников Тёмного Лорда, кого с моей точки зрения можно назвать человекоподобным волшебным существом, опасным, беспринципным и аморальным? Тут дело не в общественном мнении — никто не узнает, что это был бы я. Тут дело в другом…
С точки зрения гнома, нужно сидеть на попе ровно, укреплять оборону, а вот если непосредственно в твой дом придут — распылить на атомы.
С точки зрения эльфа — угроза лесу должна быть устранена любой ценой, ибо когда враг ступит на территорию, можно поплатиться за промедление жертвами среди своих.
Различные ничтожные по размерам осколки всяких тварей имеют простую логику и ассоциативные цепочки — по возможности, избегать угрозу, а если не получится, то драться до конца. Правда, у парочки осколков есть иное, и вполне при этом чёткое представление о том, что врага нужно выследить, загнать и уничтожить. Даже если он тебе не угрожает. Просто, потому что так надо.
И только та основа, вокруг которой всё это склеено, собрано и кое-как работает, основа, принадлежащая человеку, изначальному мне, попросту призывает никуда не спешить и действовать по обстоятельствам. А лучше — сбежать. Ведь это в какой-то мере разумно. Зачем драться, когда можно не драться?
Домой я вернулся как раз к ужину. Семья сидела за столом, меня дожидаться явно не собирались.
— Привет, — махнул я рукой, как только зашёл в столовую. — М-м-м, как вкусно пахнет.
— Проголодался? — улыбнулась мама. — Присаживайся, сейчас накрою.
Мама встала из-за стола и быстренько организовала тарелки и приборы.
— Только руки вымою.
