Разобравшись с вопросом гигиены, я вернулся в столовую и сел рядом с Гермионой. Мне тут уже в тарелку положили всего и побольше, мясо разное, овощи печёные, в общем, всё как полагается для сытного, совершенно не здорового ужина.
— Как погуляли? — сестрёнка задала вопрос, даже не дав мне пробу с еды снять.
— Дай брату поесть, — упрекнула мама. — Видишь, какой голодный.
— Он всегда голодный, — фыркнула Гермиона, улыбаясь. — Ну так как?
— Неплохо, — кивнул я и всё-таки быстренько зажевал кусочек мяса.
— У тебя всегда такие нейтральные ответы, — покачала головой сестрёнка, а родители лишь согласно кивнули, но лица их выражали: «Лучше так, чем никак». — Да и не видела я, чтобы ты эмоции свои демонстрировал действительно ярко. Всё в каких-то пределах, рамках. Наверняка это всё слизеринская ледышка виновата.
— Тут скорее мы сошлись на взаимном умении держать себя в определённых рамках.
— А к чему это? Ну, кроме, — Гермиона покрутила десертной ложечкой в воздухе, — образа крутого и холодного парня?
— Магия творится на эмоциях и образах.
— На знаниях заклинаний, — тут же начала отрицать Гермиона.
— И на знаниях заклинаний, — согласился я, но частично, ведь опровергнуть это тоже невозможно просто потому, что это работает. Правда, я так и не понял, на каких принципах — сама глубинная суть подобного несколько ускользает от меня.
— Всё-таки, на знаниях, — упёрлась сестрёнка. Родителям тут сказать нечего, и они просто с довольными лицами наблюдают за нашим диалогом.
— А до Хогвартса ты много заклинания знала?
— Это другое, — качнула она головой. — Это спонтанные детские выбросы. Они могут проявляться в абсолютно произвольной форме.
— Ага. Вот только эту «произвольную» форму ты задаёшь образами из своей головы, а провоцируешь процесс вспышкой эмоций, будь то радость или злость — не важно.
— Ну, если посмотреть с такой точки зрения, — задумалась она на миг. — Тем не менее, никто и нигде об этом не пишет и не говорит. Скорее всего, подобное совершенно не интересно волшебникам, или этим нельзя управлять.
— Так же нельзя, как нельзя без многолетних практик взять под контроль мысли, сознание и эмоции. Попробуй не думать ни о чём. Чтобы ни один образ не всплыл в голове, ни единого слова не произнёс внутренний голос, чтобы вообще ничего не происходило. Попробуй и ужаснись — это практически невозможно.
— Обязательно попробую. Но к чему это всё?
— К тому, что меня можно считать сильным волшебником. Моё сознание и тело способно выплеснуть за раз просто море магии. Там, где многим придётся сильно напрячься, я справлюсь играючи, — видя зарождающееся возражение на лице сестрёнки, я поспешил добавить: — Не в плане искусности или знания, а в плане голой мощи.
— Допустим, — Гермиона решила подождать со своими контраргументами.
— Для создания двух одинаковых спонтанных магических воздействий нужно одинаковое количество магии вне зависимости от колдующего.
— Тоже звучит логично, и более того, так оно и есть, — согласилась Гермиона. — От того трансфигурация и считается очень сложной. Не только в плане необходимых знаний.
— Да, затратная дисциплина, и не каждому дано сосредоточиться в нужной мере, — это если отбросить некоторые не особо важные нюансы. — Но сейчас не об этом. Давай представим, что объём магии, который способен высвободить средний волшебник в единицу времени — сто. Мой — пять сотен. Это условно, не возмущайся.
— Допустим, — кивнула Гермиона и подцепила ложечкой кусочек пирожного.
— Для какого-нибудь спонтанного колдовства достаточно… пусть будет тридцать. Какая-нибудь сильная эмоция способна спровоцировать всплеск равный двадцати процентам максимальной мощности. Смекаешь?
— Кажется, да, — сестрёнка съела кусочек пирожного и отложила ложечку в сторону. — Двадцать процентов для среднего волшебника — двадцать единиц. Для тебя — сто.
— Именно. Банальный пример — сколько раз ты видела реально злого, бесящегося Рона?
— Было несколько раз, — задумалась Гермиона.
— Что-то происходило вокруг во время подобного?
— Нет. Если не считать, что он в такие моменты всех раздражает или вгоняет в ступор.
— Во-от. Если бы я отпускал эмоции на такой же уровень, могли бы и головы полететь.
— Почему именно головы? — немного ужаснулась сестрёнка. — Выбросы не особо опасны. Обычно.
— И тут мы возвращаемся к вопросу: «Магия, и роль мысли в колдовстве». Магия — нейтральна. Это просто энергия. Ей вообще плевать, что воплощать в жизнь — чудеса или кошмары. Именно мы и наша мысль задаём магии то направление, в котором она должна двигаться. Чем яснее, точнее и непреклонней наша мысль, тем с большей эффективностью будет использована магия.
— Тут даже мне нечего добавить — вот как правильно звучит, — улыбнулся отец, которому, как старшему, просто жизненно важно вставить свои пять кнатов.
— Не совсем понятно, к чему ты клонишь, — Гермиона поспешила доесть пирожное, словно от течения нашей беседы зависит её вкус.
