Направив палочку на троицу преследователей, первым делом я активировал заготовленное подобие антиаппарационного барьера. Тут же, не дожидаясь эффекта от возможного осознания противником ситуации, направил смесь из тёмной магии и энергии шторма в палочку, воспользовавшись заклинанием от Малфоя. Сектумсемпра. Произносить вслух мне не обязательно — просто беззвучно пошевелил губами.
Хлёсткий щелчок, как от кончика кнута у самого уха, и оборотень, что припал к земле, буквально выпотрошился, а все его внутренности и часть мышц вывалились под него, расплескавшись по траве. Кажется, даже мозг выдавило через ровные, словно вырезанные клинком, трещины в черепушке.
Не давая противникам опомниться, повторил заклинание на втором оборотне — тут картина была ярче, ведь он стоял на ногах. Его туловище буквально вспучило под нетронутой одеждой, и этот вспученный пузырь из мелко порубленных внутренних органов, мышц и нескольких костей буквально вылился из одежды под ноги единым потоком. Пару мгновений оборотень, от которого остался, по сути, лишь каркас, как от разделанной курочки, только одетый, постоял на месте, и лишь потом из мышц ушёл остаток напряжения и тот начал заваливаться, глядя в пустоту стекленеющими глазами.
— Дерьмо! — крикнула дамочка и крутнулась на пятке, но вместо аппарации лишь упала в невысокую траву.
На миг в её глазах мелькнуло непонимание, но потом его заменила лютая злоба. Дамочка вскочила очень резво, учитывая её полноту. В вытянутой руке она держала палочку, то и дело крутясь в разные стороны, ожидая нападения.
— Где ты, мразь?! — она крикнула в пустоту, пару раз дёрнувшись из стороны в сторону. — Я тебя найду, выпотрошу и заставлю жрать собственные кишки!
Какая ретивая дамочка. Учитывая, что она себя сейчас не сдерживает, попутно колдуя в случайных направлениях, я легко могу ощутить всю ту гниль от убийств и пыток магическими способами, что искажают психику и магию, делая её по-настоящему тёмной, энергией смерти, а не то, что принято считать в этом мире за тьму. Пропащая душа, пропащая волшебница, несущая только смерть и разрушение ради собственного удовольствия. Ну или ещё по каким-то причинам, что вряд ли.
Вот только я бы хотел знать, с какого перепуга я удостоился внимания со стороны подобных личностей?
Сконцентрировавшись, я указал палочкой на бешеную злую дамочку, что мечется на пятачке пространства туда-сюда в попытках случайными заклинаниями, расходящимися конусами, задеть невидимого меня, я решил воспользоваться результатом одного из моих экспериментов. Немного энергии шторма для простого заклинания…
— Баубиллиус, — беззвучно, одними губами произнёс я заклинание.
С кончика палочки практически мгновенно даже для моего восприятия, сорвалась молния, угодив точно в волшебницу. Очередной звучный щелчок от пробоя воздуха мощной но короткой электрической дугой буквально оглушил меня — молния-то не чисто магическая, которая просто сверкает и даже урона не наносит, а почти настоящая, благодаря энергии шторма.
Дамочка резко, рывком упала на пол из-за обширных судорог по всему телу. Скрутило её знатно.
— Экспелиармус, Силенцио, Инкарцеро, — быстро и чётко я лишил волшебницу мобильности, палочки и возможности говорить, использовав при этом вполне стандартные способы.
Магии влил я не мало, женщину спеленало до состояния куколки какого-то насекомого. Подумав, добавил ещё банальный Петрификус Тоталус, чтобы она не могла шевелиться в принципе.
Подойдя к ней, я так и не снял с себя невидимость. Из-за вороха применённых заклинаний взгляд дамочки был блуждающий и практически бессознательный, а застывшая маска злобы на лице вызывала отвращение и гадливость. Направив палочку ей в лицо, задал вопрос, попутно невербально колдуя Легилименс.
— Кто ты и зачем хочешь убить того грязнокровку? — обезличенное обращения поможет подстегнуть мысли в нужном направлении.
Чужое сознание — потёмки. Пусть в оригинале говорится там о душе, но суть остаётся верной. Ассоциации, мысли, логические связи, вызванные моим вопросом — всё это порождало визуальные образы в моей голове. Образы, которые нужно не просто уметь понять, но и абстрагироваться от них и от магии волшебника, которого «читаешь», уметь различать грань между своим, и чужим, не давая чуждому влиять на себя.
Нотт был прост и по-своему глуп, потому было не сложно. Здесь же в голове бардак, а жизненный опыт наряду с извращённым от магии смерти сознанием превращал процедуру чтения образов в довольно увлекательную, но непонятную хрень. Но я справился, вычленив то, что мне нужно.
Алекто Кэрроу, сестра недавно встреченного мною волшебника. Если я правильно понял, то в данный момент сам Амикус благополучно занят тем, что «отдаёт концы» из-за отражённого мною проклятья из его кольца. Главное, делает это очень уверенно и поспешно, а целителей почему-то не вызывают. Алекто узнала у него, как так вышло, а тот и предположил, что единственный вариант, единственный возможный виновник — это я.
