Нашёл погреб, каменный, за дальними постройками, сараюшка. В скале выдолблен явно ледник. Попорченного мало, хотя и было, сверху пыль смахнул и нашёл куски вяленного мяса в корзинах, и зерно. Вот так вернулся с корзиной, с запасами, к роднику, и стал жевать мясо. Обломки зубов мешали, и порванные изнутри щёки, но жевал, жадно насыщаясь, ещё и зерно закидывал, слегка прожёвывал и глотал, всё это запивая водой. Больно уж мясо было перчёно. Насытившись, продолжил медитации и лечение. Всю ночь на себя пустил. Ну, почти, две медитации, накопленной маны, пустил на Олега, купировав окончательно очаги, так что до больницы доживёт, а я все раны и переломы у себя убрал к утру, зубы как новые, лицо чистое, восстановился заметно, что уже радует. И стал готовиться к тому, чтобы достать Олега. Вот только в деревне всё уничтожено, нужна помощь. Помогло плетение ночного виденья, в стороне я рассмотрел, как по тропке шло шестнадцать абреков. Явно стороной обходя эту деревню. Они мне и нужны, мускульная сила, почти добровольная, и одеждой поделятся, да оружием. Медитация очередная, сплёл плетение сонника, поместив на ауру, и побежал на перехват, стараясь не ойкать, когда ранил босые ноги на камнях. А это казаки оказались, видимо в рейде были в горах. Причём рожа одного из бойцов мне смутно знакомой показалась. Просмотрел память, я её снова на ауру перевёл, а это казак подъесаула. Того самого, что в первом квесте меня снарядил. Значит, он тогда не только в патруле был, но и эту группу ждал.
Вышел, они настороженные шли, деревню явно стороной обходили, чуть до стрельбы не дошло, но когда я сказал что с их командиром знаком, шапочно, всё-таки согласились помочь, у них и верёвки оказались, подняли брата наверх, одеждой со мной поделились. Один казак снял портки, сам оставшись в исподнем, другой куртку. На одеяло брата положили и двинули прямо по дороге. Я сказал, что вижу в темноте хорошо, последствия травмы, так что выведу. И действительно, когда светать начало, к лагерю, где та сотня стояла, подъесаула, вывел точно. Тот понятно меня не вспомнил, но я сказал, что встречались мельком. Дальше нам достали одежду, ту что одолжили, вернул, пролётку, и во Владикавказ, в больницу. Также посыльного оправили в полк брата, чтобы отменили все мероприятия по нашему выкупу. Мол, сами выбрались. Устроив брата в палате, деньги были, чурки не всё потратили из наших портмоне, нанял отставного солдата, чтобы за ним ухаживал, а сам, наняв другую пролётку, покатил обратно к тому селу. Нужно хранилище сделать, и запасы золота из схронов и потеряшек. Иначе как матушке помогать? А планы пока не меняю, до войны перевожусь на Дальний Восток.
Покинув вагон, наблюдая, как достают из купе мои вещи, чемодан и два саквояжа, я поправил фуражку, с моря дул довольно сильный и пронизывающий вечер, да ещё недавно выпавший белоснежный снег до боли в глазах слепил. Была середина декабря, для Владивостока температура думаю ещё ничего. Уши быстро посинели, и кончик носа начал покалывать, как бы, не отморозить. К счастью, амулет климат-контроля сработал штатно, перестроившись, и я, заранее договорившись с двумя офицерами-попутчиками нанять один экипаж, так и сделал. Местный носильщик его быстро свистнул, и мы поехали в сторону штаба эскадры, здание располагалось в городе. Время три часа дня, надеюсь, нужные офицеры на месте и нас оформят, а то выходные завтра. Оба офицера ехали в других купе, так как то, где я был, выкуплено мной полностью, чтобы никто не мешал заниматься созданием амулетов. Причём, делал я это ночами, чтобы совсем исключить свидетелей, что проходили мимо купе. А днём я спал. Так что для меня весь путь прошёл или во сне, или в плотной работе и медитациях. Что по обоим мичманам, что ехали в этом вагоне, остальные офицеры, были армейцами. Были ещё офицеры, но в других вагонах. Так вот, молодые мичманы, это их первое назначение. Причём один получил на тот же корабль, что и я, поэтому с самого начала я взял над мичманом Тарасовым шефство. Несмотря на привычку многих офицеров форсить в такой мороз и ходить в распахнутой шинели, у меня шинель была застёгнута на все пуговицы. Пока ехали, я изучал рейд, вскоре безошибочно найдя силуэт своего корабля, что вмёрз в лёд, как и другие.
