Хочу продолжить наше «непрямое» сотрудничество на пользу Израиля и СССР — именно в такой очередности. Саудовские клоуны уходят с международной арены, но есть еще Иран. Именно там вскоре развернется не слабая заварушка, в итоге которой Тегеран станет столицей Исламской Республики, а власть захватят аятоллы. Разгул исламизма — это угроза и вам, и нам. Всем. И с нею надо кончать сейчас, пока чудище в зародыше. Если к власти в Иране через год-другой придет Хомейни, фигура харизматичная и авторитетная, мало никому не покажется, а вот Израиль он приговорит к уничтожению, как «незаконное сионистское образование».
Ну, не буду разливаться по древу. Что нужно предпринять? Прежде всего — ликвидировать самого Хомейни, пока он в Наджафе, а затем массово, в промышленных масштабах, выпиливать его соратников высшего и среднего звена — и тех, что в эмиграции, и тех, кто в Иране, особое внимание уделив Обществу Ходжатие. При этом всё должно указывать на работу шахских спецслужб или террористов из Форкана. Пускай фанатики радикально сокращают поголовье шахских силовиков и кадров охранки САВАК! Нам же лучше — не останется помех для прихода просоветских сил. Зато рухнут планы американцев — привести к власти исламистов, чтобы те гадили СССР. Вопрос: а не выберут ли эти варвары своей целью Землю Обетованную? Ответ известен.
Говоря о просоветских силах, я имел в виду вовсе не жалкую компартию Туде, а крепкую, боевую Моджахедине Хальк во главе с Масудом Раджави. За Моджахедине Хальк — сила и влияние, они подают социализм в исламской обертке, привлекая массу сторонников среди молодежи и даже военных. Правда, сам Раджави мотает пожизненный срок, но я не верю, что ваша славная группа, рабби, не сумеет вытащить его из тюрьмы…»
Алон дочитывал письмо, расслабленно улыбаясь. Одно из обязательных отличий истинного Мессии — переломные свершения, великие перемены. И разве Миха не ведет народ Израиля к лучшему будущему, где царят расцвет и мир? Он и советский народ уводит подальше от бездны, поближе к благополучию и устроенной жизни.
Правда, Миха не из рода Давидова, но вопросы крови так причудливы…
— Да будет так! — торжественно провозгласил Рехевам, и кликнул мышью, усылая письмо на принтер.
<p>Глава 12</p>Глава 12.
Суббота, 31 декабря. Ближе к вечеру
Зеленоград, аллея Лесные Пруды
— Ох, Мишенька, спасибо тебе! — запричитала мама, садясь в «Ижик».
— Да ладно, — молвил я, посмеиваясь. — Настенька, закрой дверцу посильней, а то хлябает… Ага!
Сестренка хлопнула дверцей — и взлохматила мне волосы, радостно хихикая. Я поймал и погладил ее руку в ответной ласке.
— О-ох! — блаженно простонала мама, откидываясь на спинку. — Думали, всё — не улетим!
— Ну, и оставались бы… — лукавость мне не чужда.
— Ты что? — вскинулась Настя. — Мы же соскучились, наверное!
— Я тоже, — у меня получилось мягко, но с чувством. — А папа весь в трудах, аки пчела?
— Да мы его не видим почти! — сестренка плеснула руками. — Встаю в школу, а его уже нет! Мы с мамулькой уже привыкли вдвоем ужинать. Так, папка возвращается поздно, мы его кормим, как короля — сидим вокруг, подкладываем, слушаем… А он дово-ольный такой!
