— Идиот какой-то, — выцедила Настя.
— Не какой-то, — поправила ее Рита, — а полный.
«Охотник», хихикая, привалился в уголку подремать, а Иржи, снисходительно кривя губы, высказался:
— Ваша реакция понятна, но неосторожна.
— Ах, извините! — буркнула Настя.
— Пан Корда, — шевельнулся Петр Семенович, — судя по всему, вы продались не за кроны, а за марки?
— Представьте, нет! — с удовольствием ответил Иржи. — Что, прощупываете, пан директор? Ну-ну… Ладно, так и быть, карты на стол! — заважничал чех. — Ну, во-первых, тот, кого вы видите перед собой, не совсем инженер Корда, а лишь его плотская оболочка. Я подавил сознание Иржи и… как бы вселился в него, занял его мозг. Не рядовой случай полиментализма, замечу! На самом деле, меня зовут Тсеван Римпоче, и я нахожусь сейчас далеко отсюда… Не верите? — хихикнул он. — Да и ладно! Меня давно не трогает людская суета — все эти ваши площадные чувства и ветхие заветы. Я — единственный из смертных, по кому сработал закон акармы, исключая меня из бесконечной череды перевоплощений. Ныне я в шаге от просветления, и наблюдаю со стороны, как величественно и неумолимо вращается Колесо сансары, знаменуя воздаяние… Однако имитировать эмоции, опускаясь на мирской уровень, не разучился пока.
— А вы хвастливы… Римпоче, — холодно усмехнулся «пан директор».
— Да… — деланно пригорюнился Иржи-Тсеван. — Не изжил до конца тщеславие. Эта маленькая человеческая слабость станет последней, которой я лишусь перед тем, как стать буддой… — он мечтательно смежил веки, будто смакуя блистательную будущность. — А хотите знать, почему вы трясетесь в этой тесной будке? Вы — слабые звенья вашего Миши! Он, как и любой, подверженный карме, опутан любовями да привязанностями…
— Причем тут Миша? — еще пуще разволновалась Лидия Васильевна.
— А при том! Вы лучше у нее спросите, — Лжеиржи ткнул пальцем в Риту, — она вам скажет, кто Михаил Гарин на самом деле! Любящий сын, любящий брат? Талантливый юноша, преуспевший на поприще вычтеха? Ха! Миха — сильнейший «за-человек», холодный и опасный метагом, «покоряющий и убивающий силой своего духа»!
— Неправда! — яростно бросила девушка. — Миша — целитель! Он людей спасал!
Черты лица «полиментала» исказились, но парировать выпад он не успел — фургончик остановился, глуша мотор. Неподвижность и безмолвие ударили по нервам.
— Выходим! — резко скомандовал Иржи-Тсеван, дергая щекой. — На прогулку!
Еловая хвоя — колючая, а пихтовая — мягкая. Ритины руки быстро научились распознавать деревья, шумевшие на перевале.
— Шнелле!
Косолапый «охотник» по имени Отто шагал впереди — шатаясь и переваливаясь. Другой, отзывавшийся на «Руди», замыкал череду бредущих заложников. Как звать третьего немца, Рита не знала — он, вместе с Иржи, конвоировал русских, приглядывая с фланга.
Тропы не было — Отто вел группу, ориентируясь по ему одному видимым приметам, забираясь все выше и выше. Снег на склоне лежал плотный, лишь иногда наст не выдерживал, и ноги проваливались по колено в мелкую студеную пудру.
— Ахтунг…
Задыхаясь, девушка выбралась на широкую просеку, вдоль которой тянулся ряд тесно выставленных столбов с перекладинами, густо заплетенных колючей проволокой. Деревянными буквами «Т» они уходили направо и налево, словно отражаясь между двух зеркал, и теряясь в лесу. Граница.
— Соблюдать спокойствие, — раздал Иржи Цэ-У, — и не привлекать внимание чешских стражей. Русских они не долюбливают, а в глухом лесу мало ли что может произойти…
Отто свернул к ложбине — руслу замерзшего ручья. Летом вода нарушала запреты, перетекая в ФРГ, а зимой застывала синей наледью. Чертыхаясь, «охотник» пробрался на немецкую сторону, и рукой в рукавице натянул провисшую проволоку.
— Шнелле, шнелле!
— Быстро! — буркнул Иржи, словно переводя. — Сигнализация отключена не навсегда… Ну?!
Ткнув дулом пистолета в спину Мишиного папы, он добился послушания — тихо матерясь, Петр Семенович скользнул под колючкой сам, и помог встать жене, выползшей следом. Рита перешла границу последней, пропустив Настю.
— Вниз! — скомандовал Римпоче-Корда.
Оскальзываясь и зарываясь в снег, семейство Гариных начало спуск. Рита с опозданием ощутила холодок приключения — она в Западной Германии! Шумава позади, вокруг — Оберпфальцвальд, как местные именуют Баварский лес. Однако постоянное ощущение опасности, исходившей от конвоиров, забивало напрочь всякую романтику. Хорошо, хоть пальцы не мерзнут. Евромороз…
— Ой! — Настя проехала на спине несколько шагов, пока не вцепилась в гладкий стволик деревца. — Прямо обрыв!
— Держись! — обронила Рита.
— Да держусь я…
Если бы не заросли, она бы ни за что не спустилась по крутому откосу. Охватывая рукой то одно дерево, то другое, девушка съезжала всё ниже, тормозя ногами и нагребая кучи снега.
Странно она себя чувствовала. Злость будто плавилась внутри, закипая яростью, а вот страха не было. Рита не верила в плохой конец, душа напрочь отторгала траур.
