Первыми прискакали близняшки — обе. Запыхавшаяся Светланка сама доехала на метро, а сияющий «пузатик» явился под охраной Зенкова.
— Привет, привет! — заголосила будущая мать.
Ее сестричка молча чмокнула меня в щечку, мимолетно улыбнувшись. Одной рукой я принял Светино пальто, а другую подал Жеке.
— Здоров, мон шер!
Наташка, зажимая плечом телефонную трубку, помахала гостям блокнотом, и продолжила строчить в нем, роняя дежурное: «Да… Да… Ну, конечно».
— Аля с Тимошей звонили, — сообщила она, — скоро будут.
— Ну, давайте пока навернем, чем холодильник послал!
Бодро урчащий «Розенлев» послал слегка заветревшуюся «Краковскую», заливные в формочках из фольги, вчерашние зразы и прочую снедь, а полбулки «Орловского» плюс свежайший нарезной батон добавили перекусу основательности.
Не успел я доковыряться до ломтиков мяса, таящихся под ароматным желе, как незапертая дверь распахнулась, впуская припоздавших девчонок.
— Ой, можно? — воззвала Ефимова.
— Если осторожно! — отозвалась Наташа, запуская хихиканье в девичьей среде. Раскрасневшаяся Зиночка вошла, как песня.
— Что? — заулыбалась она. — Не успели всё схомячить?
— Садись, — улыбнулся я, — угощайся.
Торопливо просеменила Аля, поправляя волосы.
— Девчонки! Ой, тут еще и мальчишки!
— Завелись! — ухмыльнулся Зенков, оберегавший Машку свою ненаглядную.
— Лопайте! — выдвинул я программу-минимум, и подал пример отстающим. — Наташ…
Ивернева покивала, немного нервно, и начала:
— Девочки, помните Игоря Максимовича? Он заходил к нам перед Новым годом…
— А-а! — припомнила Светлана. — Так это же Мишин наставник!
— Его убили, — бухнул я, старательно нарезая хлеб.
Девичьи улыбки увяли.
— Ой… — Глаза Альбины повлажнели, набухая слезами и страхом. — Когда?
— Вчера на рассвете.
Я подробно изложил всю историю, и смолк. Намазал маслом изрядный кус батона, уложил сверху ломтики брынзы… Чайку бы еще… Но лень вставать.
— Ты их и ночью искал? — спросил Жека напряженным голосом.
— Искал… — неохотно признался я. — Одного, вроде, нашел. В Орехово-Зуево. С него и начну.
— Я с тобой! — выпалил сержант.
— Женечка… — пролепетала Маша.
— Маш, а если они на вас выйдут? — повысил голос Жека. — На тебя?
— Ну, не вышли пока! — решительно заявила Светлана, и пригорюнилась. — Максимыча жалко…
— Помянуть бы… — несмело молвила Наташа.
— Тащи! — велел я.
Спиртным мы не богаты, но початую бутылку токайского сыскали.
— Не чокаясь!
Приложились все, даже Маша — ей плеснули «Крем-соды».
— Девчонки… — я начал говорить, но горло будто сдавил кто. — Переночуете сегодня здесь, ладно? Никуда не выходить, никому не открывать. Постараюсь управиться за выходные… — перехватив взгляд Женьки, поправился: — Постараемся.
— Мы тоже… — заикнулась Тимоша.
— Нет, — отрезал я. — Вы еще слишком слабы и неопытны… — поболтав бутылкой, разлил вино «по чуть-чуть» — больше не было. — Вам нужно время… Не так уж много времени, не волнуйтесь. Мы и Жеку подтащим… М-м?
— А пуркуа бы и нет? — ухмыльнулся Зенков.
— Аллес гут, как папа говорит. Тимоша как-то мечтала вслух о ментальном осназе… Помнишь?
Зиночка зарумянилась.
— Но это же правильно! — воскликнула она, звонче, чем обычно. — Нам же видны жулики, хулиганы всякие, взяточники! Вот и будем их наказывать! Или исправлять!
— А я и не спорю, — улыбка у меня вышла не в тон поминкам. — Вы сможете, как невидимки, заходить в самые высокие кабинеты и… скажем так — наставлять их хозяев. В целом-то страна движется в верном направлении, курс на развитие вроде выдерживается. А что потом? Если вдруг кто-то, пускай даже из самых лучших побуждений, свернет на обочину светлого пути? Если опять станут накапливаться мелкие с виду ошибки, разрастаясь в ком больших проблем? Понимаете… Я всегда мечтал о корректировке. Но как исправить положение, не занимая высокую должность? Что ж мне, ждать еще лет тридцать, пока вскарабкаюсь на властный Олимп? Так ведь и десяти лет хватит, чтобы развалить Союз! А вот с вами, эгрегор вы мой, я этого не допущу. Пусть рулевой пыжится, крепко сжимая штурвал, не замечая, что взял на два румба вправо или влево! Мы же не заметненько, одним пальчиком…
Девчонки заулыбались, глазки их разгорелись, внимая радужному многоцветью грядущего, а я перевел взгляд на Жеку, и качнул головой — пошли, мол.
Отпустили нас без слез…
— Девчонки тебя просветили? — улыбнулся я, сворачивая с Совхозной.
— Еще как! — фыркнул Зенков. — А Машка замучала уже! — он передразнил невесту тонким голоском: — «Ой, я тоже хочу, как они!»
— Пусть родит сначала, — заворчал я.
— Вот и я ей о том же! Ни в какую! «Вот Светке так можно! А мне так нельзя!» Еще и теснота эта… Снял однушку, по объявлению, а там комнатёнка — три на четыре!
— Жилищный вопрос я решу.
Зенков шумно вздохнул, бормоча:
— Ну-у… Это вообще будет… А то у Маши "период гнездования"…
