Ей очень не хватало Миши, но росло и понимание — если взялись за них, то уж любимого прессуют по всей программе. И эта тревога рассеивала беспокойство за себя, напрягая до тихого неистовства…
— Осторожно!
Девушка ухватилась за гибкий ствол, наблюдая, как тонны снега тронулись по склону, громоздясь валами, но не вышло лавины — буковая чаща задержала морозящий сход.
Ноги тряслись от усталости, когда Рита спустилась на широкий уступ, наезженный гусеницами и колесами. Схлынувшей волной темной зелени опадал в низину хвойный лес, и в дымке маячили красные шпили церкви. Девушка поежилась.
Это раньше можно было себя уговаривать, а теперь — всё. Они в ФРГ. Четверо граждан СССР, нелегально проникших в капстрану…
Если их не убьют «охотники»… Да с чего бы? Захотели бы перестрелять, давно бы в снег закопали… А если их поймают местные полицаи? Станут они разбираться в провокации? Или сразу состряпают дело о шпионаже? А то еще хуже — выйдет номер какой-нибудь «Зюддойче цайтунг» с аршинными заголовками: «Советский директор выбрал свободу! Семья камарада Гарина бежала из соцлагеря!»
И все, не отмоешься, хоть век кисни в мыльной воде…
— Туда! — грубо направил ее Иржи, пихая в спину.
Впереди тускло переливался лаком синий микроавтобус с трехлучевой звездой на решетке радиатора. Солнце просвечивало стекла насквозь — внутри никого.
— Занимаем места, — весело скалясь, объявил чех, — согласно купленным билетам!
— Зетцен зи зих, битте! — рокотнул Отто, усаживаясь за руль, и загоготал, очень довольный своей изысканной шуточкой.
Валко шатаясь, «Мерседес» покатился под горку, аккуратно вписываясь в поворот. Настя плотнее притиснулась к Рите.
— Держись, — шевельнулись Ритины губы.
— Держусь…
Попетляв, «микрик» выехал на автобан в предгорьях, и плавно набрал скорость. Долго ли, коротко ли, а у дороги зареял щит, гордо возвещавший: «Zwiesel».
Цвизель открылся сразу и весь — небольшой поселочек, скучившийся меж лесистых холмов. Проследовав мимо безликих домов новейшей постройки, минуя шпилястую кирху, «Мерседес» углубился в район одноэтажных особнячков, покрутился и заехал в кованые ворота, чьи створки вмерзли в лед. Слева обозначился опрятный домик, прячущийся за деревьями старого сада. Не слишком обширный двор делила с микроавтобусом малолитражка «Волво». Несколько гаражей, мастерская, сарай ограждали частное владение от любопытных бюргеров.
Первыми вышли «охотники», а затем Иржи склонился в издевательском поклоне:
— Только после вас!
Рита даже не скривилась, удерживая в себе ледяное спокойствие. Слегка напрягшись, она запоминала всё, что видела. Терраса под навесом. Собак нет. Вход. Длинный коридор, двери по сторонам. Лестница в четыре ступеньки. Цокольный этаж.
Низкий потолок нависал, почти задевая макушку. У одной стены шипел котел, гоняя по трубам и радиаторам горячую воду. К другой приткнулись два старых развалистых дивана. Свет проникал через пару узких окон, забранных решеткой.
— Располагайтесь. — буркнул Иржи. — И можете спать спокойно — ваши жизни никому не нужны. После акции вас вернут, откуда взяли, хе-хе… В целости и сохранности, и даже компенсируют ущерб.
Толстая дверь за чехом захлопнулась. Грюкнул засов, но тишина звенела недолго. Лидия Васильевна повернулась к невестке, и велела:
— Рассказывай! О Мише, обо всём.
Покусав губку, Рита хмыкнула:
— Обо всём, главное… Хитренькие какие!
— Ну, Ри-ита! — заныла Настя, и смутно выразилась: — Тут и без того, и ты еще!
— Риточка, — негромко, но прочувствовано заговорила свекровь, — я люблю Мишу и буду любить, что бы он не скрывал от меня!
— Присоединяюсь, — невесело усмехнулся Петр Семенович.
— Мише нечего стыдиться, — в Ритиных глазах сверкнули огоньки, словно отблески в темной воде. — Просто он очень хотел чувствовать себя таким, как все! Чтобы и вы, и Настя принимали его обычным сыном и братом! Миша очень боялся, что вы узнаете о его сверхспособностях, и тогда ваши отношения изменятся — появится натянутость, притворство, неискренность… А ему и так доставалось! Дом был для Миши убежищем… — она вздохнула, и глянула исподлобья: — Помните, как Миша вернулся из стройотряда? Куда он потом поехал, помните?
— В Одессу! — энергично закивала Лидия Васильевна. — За обновками…
— Не только, — загадочно улыбнулась Маргарита. — Так уж вышло… М-м… — она тщательно проложила курс между ложью и умалчиванием. — В общем, ему удалось спасти одну девушку… Марину… оперативницу КГБ. Тогда, буквально у Миши на глазах, в спецоперацию неожиданно вмешалась банда уголовников, и Марину серьезно ранили. Она бы просто истекла кровью, если бы Миша не спас ее. Мне об этом сама Марина рассказывала…
— Ах, вот оно что… — затянул Петр Семенович. — А я еще подумал тогда — и чья ж это помада Мишкину губу измазала?
Настя хихикнула, а Рита, тщательно обдумывая каждое слово, развила повествование.
Перестрелки и умертвия лучше опустить… О полуподпольном «сотрудничестве» с КГБ вскользь, да вгладь… О связях в Политбюро — туману побольше, намеков и многоточий… А «попаданчество» и «послезнание» — табу.
Пусть родня хоть с Мишкиным целительством свыкнется…
