Поправив прическу, Лена вернулась в актовый зал, из условной тишины в веселое шумство. Опытный женский взгляд сразу выделил Тату Иверневу — хорошенькая капитан госбезопасности мигом завладевала мужским вниманием. Гена Векшин аж шею вывернул, глядя на «Белоснежку», но издали, боясь недобрых огоньков в глазах Лизы. Альбина тоже фырчала на своего Изю, как разозленная кошка — ты, вообще-то, женат, и нечего пялиться на посторонних красоток! А Динавицер, расплываясь в щедрой улыбке, отвечал, что все они теперь одна большая семья во главе с «крестной матерью»…
Подумав, Лена взяла со стола стакан холодного морса, и с удовольствием выкушала его. Некая залетная мысль назойливо теребила сознание…
Браилова рассеянно посмотрела в окно, ощупью проходя по цепочке давешних дум, и, как ей показалось, совершенно случайно связала несколько фактов.
Это было невероятно — мелкие с виду, лежащие на поверхности факты сложились в поразительное явление. В открытие.
Оставив стакан на подоконнике, Лена тщательно проверила и перепроверила несложное сочетание обычностей, затертых в буднях. Ошибки не было.
«Неужели… Я одна, что ли, такая умная?»
Быстрым шагом женщина обошла зал, потом коридор. Миша обнаружился в приемной, занятый важным делом — директор ОНЦ заваривал чай. Из кабинета волнами доносился галдеж — судя по всему, там бурно обсуждали асимметрические преобразования Киврина.
— Мы уже здоровались, или нет? — поинтересовалась Браилова, слегка нервничая. — На всякий случай — привет!
— Привет, Ленусик! — тепло заулыбался Гарин. — Проходи, я сейчас этих алкашей чаем отпаивать буду. С тортом!
— Знаешь… — вытолкнула женщина, как будто не слыша. — Я тут… Вот, посвятили меня в Дамы Приората — и хожу в каком-то смятении… Я уже давно догадывалась насчет твоего… м-м… происхождения. Ты спалился, еще когда мы ставили опыты на самой первой хронокамере. Помнишь? Но у нас не было доверительных отношений, и мне в свое время не хватило духу загнать тебя в угол…
— Ну, тебе это почти удалось, — мягко улыбнулся Миха. — Пошли, почаевничаем!
— Да я…
— Это приказ! — Гарин поднял палец, изображая начальственную строгость.
Народу в кабинет набилось, будто в вагон метро будним утром, и директор отворил окно, впуская свежий воздух. Между дверью и столами топтались Корнеев с Ядзей, вальяжный Киврин и несерьезный Рома Почкин, представительный Бельский из межпространственников и профессор Шатров, с осени возглавивший Отдел хронодинамики ЦИЯИ в Пенемюнде.
Корнеев возмущенно выговаривал Киврину:
— Ну, и что теперь? Складываем руки на брюшке, и садимся в позу Ждуна? Ты же помнишь наши опыты с юбилейным рублем! Дистанция заброса в прошлое — пять лет! Пять лет!
— А вот ты, Витёк, запамятовал, как мы потом пересматривали тот наш эксперимент, да всё по новой пересчитывали! — жестко парировал Володя. — И что ты уперся в эту энергосферу? Ну, да, у нас тогда получился кольцевой ретросдвиг с пятилетним радиусом! А чтобы запустить Т-кольцо, мы вывели на полную мощность новенькую хронокамеру, как ты сам выразился, четвертого поколения. И это она нам выдала энергосферу! Ну, такая конфигурация поля, сфероидальная! Вот и всё! И никуда нам от хронокамеры не деться — шаг влево, шаг вправо…
— Получается… — затянула Ядвига. — Получается, тот рубль — это как бы побочный эффект?
— Точно! — щелкнул пальцами Киврин. — Это, как паразитные лепестки локатора — часть энергии уходит в никуда… И у переноса объекта во времени уже случайный характер, нестабильный и неуправляемый. Да и толку с того рубля? Подумаешь, несколько грамм никелевого сплава! А пробуем переместить массу килограмм в сто — фиг! Надо или пару электростанций ставить, или… Не знаю…
Оглядев всех, кто обступил длинный стол для совещаний, директор занял свое место. Crossing the T.
— Ребята и девчата, — Мишин голос звучал очень прочувствованно, — дело вовсе не в массе. Я прекрасно помню тот юбилейный рубль, и как мы радовались переносу, не понимая сути. Та монета была перемещена в замурованную камеру. А вот, если попытаться забросить на те же пять лет человека… Энергетика? Ладно! Допустим, у нас тут, под боком, две электростанции, и мегаватт хватает. А переноса всё равно не выйдет! Сработает «защита от дурака», установленная самой природой — постулат причинности! Его еще называют «постулатом Новикова».
— Э-э… — затянул Корнеев. — Подожди… Ты имеешь в виду… а, ну да… Если мы отправим человека в прошлое, на дистанцию в тридцать лет, то ему просто негде будет финишировать — хронокамер тогда не было. Так?
— Всё еще хуже, — вздохнул Гарин. — Путешественник во времени, оказавшись в прошлом, нарушит естественный ход причин и следствий. Вот именно поэтому он и не сможет там оказаться — во избежание!
