Куда больше меня волновала такая осведомлённость местных о том, что женщина вот-вот умрёт. Конечно, по её состоянию сложно было сказать, что завтра же она встанет и побежит, но подготовка к погребению, когда человек ещё жив настораживала.
У меня не было приказа, вмешивать в дела местных, но… Мне свойственно их нарушать, не зря же я оказался здесь, в этой, богами забытой стороне.
Препирательства Аманды закончились так же внезапно, как и начались и она, посмотрев на Одри, кивнула:
– Хорошо, – с трудом выдохнула женщина, – мы поедем.
Одри в сборах не участвовала. Она вовсе отошла к окну и отвернулась, будто происходящее в комнате её вовсе перестало интересовать. Это было странным, поэтому, выпроводив всех, я подошёл к ней и прямо спросил:
– Что-то не так?
Девушка резко обернулась и посмотрела на меня влажными от слёз глазами:
– Что если я не смогу ей помочь? Девочки останутся одни. Возможно, я, действительно, вмешиваюсь не в своё дело и…
Она не договорила, закрыла лицо руками и её худенькие плечи затряслись. Видеть её вот такой, сломленной и сомневающейся, было невыносимо. Но и слов, способных поддержать её, у меня не было. Я давно привык смотреть на мир без веры в чудо, и боялся, что мой прагматичный взгляд лишь расстроит девушку сильнее. Не придумал ничего лучше, как обнять её, притянув к себе:
– Что-нибудь придумаем, – прошептал, касаясь её волос губами.
Спустя пару минут, Одри опомнилась, аккуратно отстранилась, а после первой вышла на улицу. Весь отряд ждал только нас, и мне совсем не понравилась хитрая ухмылка на губах Фила, да и остальные бойцы усиленно отворачивались, пряча от меня свои довольные морды. Вот ведь… Напридумывали уже себе чего-то!
Я запрыгнул на Севера, помог взобраться Одри и скомандовал:
– Держитесь кучнее и не отвечайте, чтобы кто вам не сказал. Конфликты нам ни к чему.
При упоминании конфликта, Одри сжалась, опустив голову. Кажется, она только сейчас поняла, какие могут быть последствия у нашего вероломного вторжения в городскую жизнь. Но отступать было поздно, да и я не солгал – я не чудовище. Оставить женщину и девочек здесь, то же самое, что подписать им смертный приговор. И не понятно – только ли Аманде.
Вопреки ожиданиям, на улицах города мы не встретили ни одного жителя, будто все испарились. Закрытые лавки, несмотря на обеденное время, и гробовая тишина навевали не самые хорошие мысли. Но сейчас у меня была одна задача – вернуть всех в гарнизон в целости и сохранности.
Из города мы выбрались довольно быстро, и только тут, вне этих мрачных стен, дышать стало легче.
До лагеря мы добрались довольно скоро, а расположив в лазарете и девочек, и их маму, я позвал к себе Илиаса и ещё нескольких бойцов.
– Мы больше не можем патрулировать местность, – признался честно. Держать в секрете происходящее было бы глупостью. – Нужно усилить охрану гарнизона. По одному за пределы лагеря не выходить, даже если будет очень нужно. Все меня услышали?
Бойцы слаженно кивнули, и я повернулся к карте:
– Два года назад при зачистке вот в этом районе, – я обвёл нужный квадрат, – было больше всего ловушек. Особенно сетей. Фил получил ранение здесь же. Можно предположить, что мы что-то упустили, но… – я задумчиво посмотрел на карту и покачал головой, – Но нападение на Грегори лишь доказывает то, что кто-то заново расставляет сети.
– Подозреваемые есть? – спросил Шэйн, один из бойцов.
– Нельзя исключать местных, – пробормотал задумчиво, хотя не так давно я был уверен, что они здесь точно не при чём. – Я написал в управление, нам обещали прислать группу зачистки, пока же окопаемся в лагере. И давайте, пожалуйста, без лишнего героизма. Я не хочу потом писать похоронки для ваших семей. Будьте осторожны.
Когда все двинулись к выходу, я попросил:
– Фил, останься, – парень тут же понятливо кивнул и отошёл в сторону, пропуская бойцов.
Когда мы остались одни, я произнёс:
– Присмотри за нашей целительницей.
По губам мальчишки скользнула едва заметная улыбка, на что я тут же отреагировал:
– Что ты улыбаешься? Я вроде ничего смешного не сказал.
– Ничего-ничего, – с напускной серьёзностью отозвался Фил. – Я могу идти?
Я посмотрел на парня с недовольством, но всё же отпустил. Бессонная ночь давала о себе знать – соображал я туговато. И всё больше тянуло хотя бы сесть и вытянуть ноги, а ещё лучше прикрыть глаза. Только на минуту. Что я и сделал.
Одри Эвертон
Настроение было отвратительным. Я с некоторым опозданием осознала, во что именно ввязалась – у меня не было ни единой зацепки, как помочь Аманде и Грегори. А потому мне было стыдно смотреть и в глаза девочкам, и в глаза Мари, которая встретила меня вопросом:
– Что-то выяснили?
А мне… нечего было ей сказать. Совсем. Поэтому я оставила её вопрос без ответа:
– У нас пополнение, поможешь мне подготовить постель?
Мари всё поняла без слов. Выдавила улыбку и кивнула. Следующие пять минут мы споро готовили место для Аманды, при этом я украдкой посматривала на Грегори – боец всё так же спал крепким сном.
