Ваньку я почти не знала. Местный дурачок был не слишком разговорчив, да и дружелюбным его нельзя было назвать. Он предпочитал находиться в одиночестве, часто ходил в лес за грибами – собирал, правда, обычно только поганки, будучи полностью уверенным, что они съедобны. Бабушка не раз лечила его от отравления, но он никак не мог понять, что собирание грибов – это не для него.
Я бы предположила, что Ванька наелся грибов прямо в лесу, там же умер, а потом его съели звери, но что-то мне подсказывало, что не все так просто.
К месту гибели Ивана я взяла с собой Безликого, который ходил со мной в деревню. Второй, Даламар, напрочь отказывался выходить из дома. Мне кажется – а может, я просто не видела, – он даже отхожее место ни разу не посещал. Настолько сильно переживает за своего правителя? Боится, что он исчезнет, если за ним не присматривать? Или ждет его смерти, а потому не спускает глаз, чтобы увидеть и услышать последний вздох лорда Риддла?
– Как тебя зовут? – спросила я демона по дороге к роднику.
– Шерон, – хмуро отозвался Безликий.
Он шел за мной след в след, а полы его накидки все время цеплялись за колючие кусты. Ему приходилось останавливаться, чтобы искоркой магии освободить ткань из захвата. Я даже залюбовалась: демон щелкает пальцами, часть накидки вспыхивает черным туманом и, невредимая, свисает к земле.
– Твой друг, Даламар, очень любит своего правителя?
Я перепрыгнула через моховую кочку и легко подтянулась за ветку дерева, чтобы перебраться через поваленный ствол. Шерон просто обошел его.
– Они с рождения вместе, – ответил Безликий. – Рождены под одной луной, воспитаны в одном доме.
– Братья?
– Не родные, но, наверное, их можно назвать братьями.
– Тогда понятно, почему он от лорда ни на шаг не отходит.
– Лорд очнется? – В голосе демона мне послышалась надежда.
– Очнется, куда денется. Да, восстановление займет много времени, все-таки он мало того что истерзан, так еще и пропитан черным колдовством. Мне нужно подождать немного, пока его раны хотя бы перестанут кровоточить, и тогда я смогу заняться очищением крови.
– Ты ему никак не помогаешь.
– А когда мне это делать? – Я развернулась к демону и сдула со своего лба влажную прядь. – То одно, то другое. Между прочим, именно вы превратили деревню в груду хлама, и пострадали невинные. Я им сначала помогу. Не всем, конечно, только детям.
– Ненавидишь своих людей?
– Они не мои.
– Вы живете на одной территории, одна и та же земля вас кормит…
– У людей все иначе, Шерон. Общий кусок земли не делает нас ближе друг к другу.
Я завернула за широкий ствол дуба, и под ногами захрустели желуди. Передо мной возник огороженный камнями родник.
– Где-то здесь, – задумчиво проговорила я, осматриваясь. – Глафира сказала, что Ванька где-то… Божья матерь!
Я увидела его. Увидела и не поверила своим глазам. Тошнота подступила к горлу, и я зажала рот ладонями.
Не звери на него напали, точно не звери.
Голый, он лежал прямо у родника, приваленный к камню. Светлые кудряшки худощавого парнишки были пропитаны кровью, и в них запуталась тина. Перерезанное горло, вывернутая левая рука – правая отсутствовала. В нескольких местах сломаны ноги – из дырок в коже торчали острые края костей.
И отметки на груди и животе – раны, нанесенные цепью с зубцами. Точно такие же полосы я видела на теле лорда.
– Вы не могли ее убить, да? Но что вам помешало связать ее, взять с собой, а на своей территории за завесой наказать по закону? – Я со слезами повернулась к Безликому. – Почему оставили ее?
– Ей уже вынесен приговор, и она понесла наказание. Хари живет на болотах, а лесные тропы заперты магией. Старуха может бродить по ним до конца своей жизни, но никогда не выйдет к людям…
– Зато люди к ней очень даже заходят! – зашипела я в ужасе. – Охотники, грибники…
– Пусть не ходят.
– Не смешно!
– Я и не шучу, Анка. – Безликий повернул голову ко мне. – Мы следили за ней время от времени, и ни разу не видели, чтобы она навредила кому-то из человеческих особей.
– А сейчас что? Что Ванька мог сделать ей такого, за что она…
– Злится. Мы забрали ее пленника.
– Боже. – Я осела на землю, чтобы перевести дух. Снова взглянула на то, что осталось от Вани, и отвернулась, на миг зажмурившись. – Она убила одного и вряд ли остановится. Что делать-то, Шерон? Не ходить в лес – не получится! Мне нужны травы, цветы, ягоды и коренья. Хотя бы для того, чтобы привести в чувство этого вашего лорда! Мужики должны охотиться, иначе зимой костиндорцы от голода вымрут. Черт с ними, с грибами и ягодами, но мясо необходимо!
Безликий молчал. Конечно, ему все равно, что случится со всеми нами – он дождется лорда, и они уйдут за завесу. Как здесь будут существовать люди, его не волнует.
– Сколько ей жить осталось? – без всякой надежды спросила я.
– Много.
– Она бессмертная? Это из-за черного колдовства, да?
– Бессмертием не обладает никто. Но в этой старухе два потока магии: природная и демоническая. Хари пользуется обеими. Проживет чуть дольше века, а сейчас ей лет девяносто.
– Она разная?.. Магия разная? Как это возможно?