Конечно, бабушка сказала бы, что держать в себе обиду неправильно, нужно забыть, и, если не простить, то отпустить. Но у меня избитое лицо – синяки пожелтели и вскоре сойдут. Дырка в бедре – почти затянулась, но иногда жжется. Царапины и ссадины. Вывихнутая рука, которой я едва могу справляться. О выдранных клочках волос я уж и не говорю.
Мою бабушку никто не избивал только за то, что она не угодна деревне, и ей наверняка было не понять, каково это – выживать, а не жить.
Впрочем, моя обида на деревенских и впрямь стихала. Ни жалости, ни уважения, ни симпатии я к ним не чувствовала. Но и мстить уже не очень-то хотела.
Никому, кроме Кузьмы. Он оклеветал меня. Меня могли добить камнями или после суда сжечь привязанную к столбу. Я лишилась бы жизни из-за того, что Кузьма развлекался с чужой женой, разве это правильно?
Я лишь на мгновение задумалась, что поквитаться с Кузьмой – на самом-то деле вовсе не мое истинное желание. Я всегда была доброй и кроткой, и даже в какой-то степени застенчивой. Скажи мне кто, что я собственноручно могу убить человека, я рассмеялась бы в лицо.
Но демоны… Демоны обидчиков не прощают, а во мне течет их кровь.
ГЛАВА 13
Шерон ждал меня у крыльца. Я поняла, что это именно он, а не Даламар, благодаря какому-то внутреннему чутью. Может, с приходом Безликих в деревню во мне проснулась способность к провидению? А может, демоны должны друг друга чувствовать и узнавать под теми черными одеяниями?
– Лорд пошевелился, – сказал Шерон, завидев меня.
– Ну конечно, он ведь живой, – пожала я плечами. – Глаза открыл?
– Только дернул рукой и позвал кого-то, но имени мы не расслышали.
Я вошла в дом, Шерон следом.
– Не закрывай, – попросила я его, когда увидела, что демон прикладывает дверь к проему. – И было бы неплохо ее починить. Вам все равно заняться нечем, так что… Инструменты в кладовой в ящике.
Пока ошарашенные Безликие искали слова для ответа, я присела на топчан. Лорд хмурился во сне. Не в бессознательном состоянии, уже хорошо.
«Не смотри ему в глаза», – зазвучал в голове голос Шерона.
Он прав. Если я до сих пор не почувствовала привязки души, значит, с этим демоном мы взглядами не пересекались, и рисковать лишний раз незачем.
Я отыскала последнюю целую простыню. Серую, в мелкий синий цветочек. Оторвала от нее полоску и завязала на голове лорда так, чтобы она надежно прикрывала его глаза. Даже если Риддл очнется и сорвет повязку, я успею отвернуться.
Безликие молча наблюдали за мной. Я уже смирилась с их постоянным присутствием, но хотелось хотя бы ненадолго остаться в собственном доме одной.
– Кладовая вон там. – Я указала на дверь, что была справа от выхода. – Молоток и гвозди в ящике. Дверь сорвана с петель, но они не повреждены, так что вам нужно только приладить петли к полотну.
«А мне пора возвращать вашего повелителя», – добавила я мысленно.
Он пришел в сознание, но организм не позволяет проснуться – восстанавливается. Я беззастенчиво сняла все повязки и осмотрела тело. Ни следа от мелких царапин. Синяки пожелтели и почти исчезли, фиолетовые остались только на лице: их я не мазала. Прокол на бедре подзатянулся, да и порезы выглядели неплохо.
А вот раны на груди, которые, по моему предположению, были нанесены цепью с зубцами, все еще кровоточили. Мазь не помогла, хотя подснежники из-за Туманной завесы лечат все. Они не возвращают к жизни разве что мертвецов.
– Чем же она тебя так?.. – прошептала я задумчиво.
Отложила пропитавшуюся кровью повязку. Провела по рваным краям ран кончиками пальцев, обращаясь к ведьмовской силе. Прислушалась к внутренним ощущениям, закрыла глаза и сосредоточилась.
Легкое дуновение ветерка через дверной проем принесло с собой запах болотной тины.
С закрытыми глазами я повернула голову в сторону проема: природа общается со мной и готова ответить на вопрос, но ответ я должна расшифровать.
Запах тины, талого снега и дождя вызвал во мне умиротворение.
Следом за этим в лицо дохнуло колючим холодом.
Кончики пальцев закололо. Я вела ими по краю раны, скользила по мокрой от крови коже.
Зашелестели листьями деревья. Слух уловил непрерывный стрекот кузнечиков.
И Безликие не шевелились, видя, что я замерла…
Через пальцы в мое тело просочилось что-то жгучее. Я стиснула зубы, но руку от груди лорда не убрала. Боль оказалась терпимой.
Огонь тянется к груди… Сдавливает ребра, не позволяя вдохнуть…
А звуки природы становятся все громче и громче, и вот уже кузнечики стрекочут так, словно сидят у меня на плечах.
Запахи все ярче, тяжелее. Свербит в носу.
Лорд Риддл задышал прерывисто, с его губ сорвался стон…
Черное и вязкое нечто растеклось по моим венам, и кости заломило так, как если бы я промерзла.
Я распахнула глаза и отдернула руку от раны.
Сердце колотилось чуть быстрее обычного, но все неприятные ощущения мигом схлынули.
Я не испытывала ничего подобного ни разу за все годы, пока бабушка учила меня целительству. Поняла только, что лорд Риддл истощен, но вовсе не из-за кровопотери, голода и боли.