– Мадемуазель! Да вы ведь, вы… О, вы только погостить? Не останетесь надолго?
Я мотнула головой, а лицо слуги посветлело. Мне показалось или Холланд обрадовался, что я не стану здесь жить?
– Конечно, я познакомлю вас со всеми, кто сейчас в имении. Проводить вас к вашей тетушке? Она сейчас принимает гостей в своих покоях. Месье, прошу прощения, но вам туда нельзя: завтрак только для женщин.
– Я побуду за дверью, – шепнул мне Риддл, когда Холланд помчался по лестнице вверх.
Слуга повел себя так странно, что я совсем смутилась. Меня в этом доме никогда не видели, но, кажется, знали о моем существовании. Складывается впечатление, что меня здесь неоднократно обсуждали. Или, скорее всего, обсуждали мою мать. Я уверена, шуму она здесь наделала немало. Я с ней почти не знакома, но даже той короткой встречи хватило, чтобы понять: Катарина довольно сумасбродная, резкая и, несомненно, любит, чтобы о ней говорили. А тут в гости приехала ее дочь!
Тетушкины покои находились в башне где-то на самом верхнем уровне. Когда за пятой лестницей последовала шестая, а потом седьмая и восьмая, ноги загудели от подъема, и наверху мне пришлось некоторое время восстанавливать дыхание, прежде чем войти в тетушкину обитель.
– Как ее зовут? – спросила я Холланда, который едва ли не подпрыгивал у белоснежной двери в ожидании, когда я буду готова.
– Люсия.
Слуга обрушил кулак на дверь. Из комнаты донеслось писклявое «Войдите!».
– Мадемуазель, к вам гостья! Вы не поверите…
– Не утомляй меня пустыми разговорами, Холланд! – отозвалась та нервно.
Риддл ободряюще сжал мое плечо и опустился в кресло у широкого окна. Холланд взволнованно распахнул дверь пошире, а я отчего-то застыла, не в силах сдвинуться с места. Предчувствие чего-то нехорошего вспыхнуло в груди, а предчувствиям я доверяла: они никогда не были ложными.
Навестить тетушку все же было нужно. Да и не только ее, а всю семью. Познакомиться со всеми я вряд ли смогу, слишком их много, но хотя бы с кем-то.
В залитой солнечным светом комнате на окнах трепыхались от ветерка тончайшие занавески. Белые кресла и диван стояли полукругом на голубом пушистом ковре у очага.
Не сразу я заметила дверь, ведущую на улицу, – необычным для меня оказалось то, что там совсем не было стен, только металлический фигурный заборчик. На ровном полу, держащемся, наверное, на колоннах, за длинным столом, заставленным закусками и чайниками, сидели девушки, совсем юные. В пышных платьях с рюшами и бантами, с высокими коконами из волос на голове. В ушах блестели стеклянные украшения, на тонких пальцах – множество колец.
Они смотрели на меня, мнущуюся на пороге, с любопытством.
Одна из девушек поднялась с места.
– Ты новая ученица? – спросила она с презрением в голосе. – Почему вас все время приглашают ко мне на завтрак? Можешь идти и передать Холланду, что если он еще раз…
Я хотела уйти еще в тот момент, когда только увидела в глазах Люсии отвращение ко мне. За двадцать лет жизни в Костиндоре такие взгляды, каким она меня одарила, я встречала постоянно, так что ошибиться было невозможно: мне не рады.
– Я Анкари Блэйрор, – перебила я Люсию – а это явно была она. – Гостья в этом доме, но только до вечера.
Пригласит ли она меня за стол? Я вскинула подбородок. Не знаю, что слышали обо мне мои родственники и от кого они это слышали, если Клавдия никогда сюда не приходила, но обидеть себя я не позволю. Напрашиваться, впрочем, тоже нет смысла. Это Холланду взбрело в голову, что я должна познакомится с Люсией, а я бы ограничилась беседой с любыми другими родственниками и с чувством выполненного долга уехала домой.
– Люсия, – кивнула она, и взгляд ее сделался заинтересованным. – Ты можешь пройти, не стой в дверях.
Я неохотно заняла место за столом между девушкой с розой из шелковых лент на голове и самой Люсией. Уйти сейчас было бы уже некрасиво, да и любопытство взяло верх. Нужно же разузнать, какие слухи ходят обо мне в этом доме?
Когда я только вошла, за столом вели оживленный разговор, приправленный смехом. Сейчас же все уткнулись в тарелки и чайные чашки и молча жевали зеленые листья, жадно поглядывая на крошечные пирожки в вазочках.
– Ты извини меня, – заговорила тетушка, – я решила, что Холланд в очередной раз привел ко мне новенькую. Он почему-то думает, что мне должно быть интересно собирать вокруг себя всех подряд. Мол, девочки из моей группы завтракают здесь, почему остальные не могут?
– А почему не могут? – спросила я скорее из вежливости.
Мое внимание привлекла булочка со смородиновым вареньем, а голодное урчание в животе напомнило о пропущенном завтраке. Я взяла булочку и надкусила, стараясь не подавиться под голодными взглядами девиц. И чего они листья жуют? Видно же, что хотят вкусностей. Болеют, что ли? Наверное, так оно и есть.
– Мне со всеми дружить? – скривила губы Люсия. – С кем училась, с теми и завтракаю! Кстати, это Ирина, твоя двоюродная сестра.
Сидящая по другую сторону стола рыжеволосая красавица с пухлыми губами, подкрашенными чем-то алым, кивнула мне и вернулась к поеданию салата.