Уточняю: приезжие НЕ люди. Соответственно и употребляли они совсем разные напитки, не всегда для человеческого желудка безопасные.
Так что мы попросту отыскали чистый кувшин, набрали в него воды из большой кастрюли и двинулись с добычей в обратный путь. Правда, пока мы шли к двери, я под насмешливым взглядом Аверана выхлебала чуть ли не треть драгоценной жидкости.
– Ну, чего ты лыбишься? Я пить хочу.
– Эх. Ташка... – Сокрушенно покачал головой архан и, не сдержавшись, фыркнул от смеха. – Куда только лезет! Вроде на первый взгляд такая маленькая, хрупкая, а на деле... Может, твоя внешность – иллюзия?
– Ах, ты!
– Ох, я!
– Аверан, ты...
В этот момент мы вышли из дома, и кувшин выпал из разом ослабевших рук, брызнув в стороны сотнями осколков. Господи...
Искатели. Хаутад.
Время тянулось медленно, словно прошлогодний мед. Шаксус-Джер не шевелилась, а я боялся неосторожным движением или шорохом отвлечь ее. Кровь медленно стекала по груди и правой руке, но я ничего не чувствовал, кроме бесконечной тревоги за Ташу. Что могло случиться? Да что угодно! Но она жива, жива, жива... Я это знаю абсолютно точно.
Если ее не станет, мое сердце остановится само, без приказа или посторонней помощи. Светлое чудо с нежной наивной улыбкой и глазами цвета предрассветного золота облаков стало для меня всем. Жизнью, дыханием, счастьем, болью, затаенным страхом, надеждой... Что я без нее?!
Внезапно Алька моргнула, и. вздрогнув, повернула тяжелую голову ко мне. Желтые глаза тревожно вспыхнули.
– Что с Ташей?! – Оттолкнувшись от дерева служившего мне опорой, я шагнул вперед.
– Хартад!!! Стой там!
– Что с ней?! – Незнакомый хриплый голос... Неужели мой?
Голова закружилась, дыхание сбилось из-за яркого привкуса железа во рту, ноги подогнулись. Лес подернулся серой болезненной дымкой и угрожающе глухо зашумел. Гул медленно ввинтился в голову, неотвратимо заполнив ее собой. Из-за многовековых стволов метнулась темнота и, накрыв, закружила, ослепив. Время загустело. Легкие разрывались от недостатка воздуха. Темнота полилась в горло, обжигая внутренности. – Что с Та...
Дирнут.
В бездействии время тянулось мучительно медленно. Больше всего угнетало явственное ощущение опасности, идущее с той стороны, куда ушел Хартад. Но почему Шаксус-Джер выбрала именно его?! Почему не орка или меня? С эльфами-то все ясно как день. Они мальчишки, практически дети еще. Но Варук и я достаточно опытные бойцы. Почему именно мой единственный сын и наследник сейчас подвергает свою жизнь смертельному риску?
Страх за сына – мой самый главный враг последние семьсот лет. Безжалостный враг, которого я не могу победить, как ни стараюсь. С того момента, когда я впервые взял на руки беспомощного, пронзительно пищащего младенца, все что осталось мне от Анилин, страх за него стал моим вечным спутником.
Шансов на то, что младенец, оставшийся без матери, выживет, было ничтожно мало. За последние двести лет это не удалось ни одному из трех появившихся на свет детей. Ни одному... Но Хартад выжил. Скольких усилий это стоило нам с отцом, скольких опустошенных накопителей и артефактов, не важно. Главное, что мы победили смерть. Смерть, но не страх.
Каждый день, каждый миг своей жизни с рождения Хартада я помню о нем. Но я – Правитель, а Хартад – сын Правителя и наследник долга перед своим народом. Будь он простым таруханом, наверное, было бы проще, а так... Я не имел и не имею права ограждать его от опасностей битв, интриг, ненависти, лести... Хартад должен сам справляться со всем, без моей помощи. Должен...
До сих пор он и справ.лялся. На счету сына сотни выигранных битв и тысячи побежденных противников. И не имеет значения, каким образом получена победа – мечом или умом. Главное – результат.
А два с половиной века назад счастье улыбнулось нам второй раз. Тогда родилась Наряда. Практически весь срок беременность Унары, ее матери, хранилась в секрете. Отец вытащил из сокровищницы все, что только можно было использовать, все, в чем была хоть толика Силы, и Унара выносила и родила Наряду, надежду и свет Харрута. Резерв этой молодой таруханы уже сегодня намного больше, чем был у Анилин, а значит, у Хартада будут дети. И теперь, когда есть шанс вернуть на Шайдар магию, это даже важнее чем было год назад. Право на жизнь всего народа таруханов...
– Вперед! – Тихий приказ Варука прозвучал как гром среди ясного неба и, напрягая все силы, мы побежали вперед в мертвой тишине жуткого леса.
Сердце стучало в горле вопреки подступившему холодному страху, выбивая: «Жив. Жив. Жив. Жив. Лишь бы Хартад был жив!!!» Когда совсем близко раздался исполненный отчаяния вой Шаксус-Джера, недоброе предчувствие ледяными пальцами вцепилось в позвоночник. Старый враг, не таясь, с победной усмешкой на бледных губах, не таясь, посмотрел прямо мне в лицо.
Небо! Не допусти гибели Хартада! Я не могу его теперь потерять!!!
