Ну, как ТАКОЕ можно объяснить? Как ОН мог? Дело ведь не в том, что любит другую и не в том, что не любит меня. Просто... Прислонившись спиной к стене, я пыталась научиться дышать заново, с усилием проталкивая странную субстанцию, заменившую кислород, в разодранные болью легкие.
Сквозь щель я видела краешек камина, сложенного из белого полупрозрачного камня в центре библиотеки, и любимого, стоящего ко мне спиной. Хартад был совсем рядом такой... родной.
Неведомо откуда взявшийся сквозняк шевелил пепельные пряди. От зеленоглазого принца веяло злым упрямством. И еще. я знала, что кожа его пахнет ночью и летом, а сейчас в глазах бьется холодное черное пламя, и на высоких скулах лежат тени, и подрагивают, обхватившие рукоять меча, длинные сильные пальцы, и бьется на левом виске едва заметная голубоватая жилка.
Но зачем, Хартад? Зачем?! За что ты так со мной? Раве можно играть с человеком так жестоко?! Неужели не понимаешь, что так нельзя! Так... Больно...
Ослепительно яркой вспышкой накрыло осознание. Вспомнилась Наряда. Такая красивая, гордая. И ее жуткий, больной, исполненный тоской взгляд, когда тарухана смотрела на Дирнута. Она знала. Знала! Вот к чему были все эти разговоры о долге. Вот почему она просила прощения, а за что не сказала... Боже...
Мысли звенящими осколками осыпались прямо в голову. Что-то тоскливо-холодное впилось когтями в душу и прижалось к ней, выдавливая и жадно глотая последние капли тепла.
Даже если бы просто попользовался и бросил, было бы легче, а так... Получается, что он со мной был... по приказу? Вопреки себе самому. И когда он меня целовал ему, наверное, было противно... Но... Как же?!! Изумрудное пламя, счастье... Неподдельное, искреннее, безумное счастье в его глазах... Я видела, чувствовала его! И Алька?! Она же... Как такое возможно?
Если только... Если только он думал о Наряде в такие моменты, представлял ее глаза, волосы, губы, дыхание... Нет, не могу понять. Поверить не могу... Вот, дура.
Было стыдно и пусто. Так пусто, что я почти перестала чувствовать собственное тело. Вот и закончилась моя сказка. Как там, если опустить пошлые детали про долг перед народом и прочие выгоды?
«Принцу было скучно, и он улыбнулся Золушке. Потанцевал с ней и даже угостил мороженым. Но тут же забыл, стоило возлюбленной (не глупой замарашке, а гордой и прекрасной принцессе) появиться на горизонте. И принц под руку с принцессой пошли по бальному залу, залитому теплым светом сотен свечей и наполненному волшебной музыкой, а глупая замарашка, глядела им вслед, прикидывая какой из десятков каминов чистить первым.»
Кажется, так... Так и должно быть. На что я надеялась, дурочка?
А рядом только боль разочарования. Огромная, как небо в глубоком детстве, и такая холодная, что даже вид покрытой ледяным инеем собственной рули абсолютно не удивил.
Варук.
Меня разбудила боль. Безысходная, черная, обжигающая, холодная... Она захлестнула, заставив сесть на кровати, судорожно глотая воздух. Прошло несколько секунд, прежде чем я пришел в себя настолько, чтобы понять, что это не моя – чужая боль.
Блок! Захлебываясь тянущей тоской, окутал себя непроницаемой бурой стеной защитного кокона. Непроницаемой? Очень даже проницаемой, каргах матгур!!!
Что происходит?! Сквозь мою защиту еще никто не пробивался! Никто и ничто, кроме этой безумной боли... Хорошо хоть она стала тише, отдалилась и теперь не разрывает душу, а только царапает ее. Но кто?
На ходу натягивая штаны, я открыл дверь и выскочил в коридор. Шаксус-Джер беспомощно смотрела на Ташу, скрючившуюся на полу у стены, мутными, видимо от той же боли, глазами. Всего три шага и я поднял сестренку. Таша безжизненно обвисла у меня на руках. Равнодушная, неподвижная, пустая, словно мертвая. Но грудь поднималась в такт дыханию. Жива... Сделав знак Шаксус-Джеру следовать за мной, я перенес Ташу в свою комнату и положил на кровать. На ладонях остались осколки льда, тонким слоем покрывавшего кожу Хранительницы. Небо, что это такое?!
Даже представить себе не могу, что сейчас чувствует эта хрупкая девочка, если меня самого только от одного отголоска ее эмоций так скрючило!
Шатаясь, в комнату вошла-ввалилась Шаксус-Джер. А ведь ей хуже, чем мне. Она-то Ташу чувствует куда лучше. Вон. даже дышит прерывисто
– Блок ставь! – Закрыв дверь, крикнул я в ухо ошалевшей от боли Альке.
Похоже, не слышит. На свой страх и риск резко и сильно бью ногой в бочину. Физическое воздействие, как правило, в подобных ситуациях самое лучшее средство. Лишь бы не набросилась, обезумев от Ташиной боли. При всем моем опыте, с Шаксус-Джером мне не справиться. Тем более в таком состоянии.
К счастью, Алька лишь вздрогнула, пошатнувшись, а желтые глаза приобрели чуть более осмысленное выражение.
– Блок! Скорее ставь блок, пока опять не накрыло!
Шаксус-Джер скривилась, но кивнула и через несколько секунд прохрипела едва слышно:
– Что случилось?!
– Это я у тебя хотел спросить!
