— Куда собрался? — Захар стоял, скрестив руки.
— Командир, возьми меня. Я в порядке.
— Ты только с койки слез. Не время.
— Я готов. Только дай мне шанс.
Захар молчал. Потом выдохнул:
— Хорошо. Но одно условие. Без самодеятельности. Не лезешь никуда, пока не скажу. Понял?
— Понял. — Степан кивнул.
— Тогда вперед. С Богом.
И вот он уже снова в машине, среди своих. Сердце билось ровно, как мотор. На миг показалось, что всё стало, как прежде. Но внутри тлела другая правда — больше ничего не будет «как прежде». И всё же он поехал. Потому что не умел иначе.
Место аварии встречало оглушающим шумом сирен, дымом и разбросанными по асфальту обломками. Несколько машин всмятку. Один легковой авто наполовину свисал с кювета, другой с разбитой мордой. Плач, стоны и крики сопровождали каждое движение.
Захар быстро распределял задачи:
— Ян, Клим — на ту сторону, машина с людьми, зажаты. Майя — к скорой, координация. Макс, тебе пострадавших по списку, проверить дыхание и пульс. Кулешов — остаешься здесь, наблюдаешь. Без команды — ни шага.
Степа кивнул, стиснув зубы. Психовал. Пальцы дрожали не от боли, а от бессилия. Смотреть, как команда работает, а ты стоишь в стороне — хуже пытки. Он шагал по периметру, вглядываясь в лица, помогал передать носилки, оттаскивал металлические осколки. Но не то. Он хотел в гущу. Хотел быть нужным.
— Эй, аккуратно! — послышался голос Яна. Один из зажатых подростков терял сознание. Металл вогнут в салон, кислород на исходе.
— Клим, поддомкрать, я просунусь внутрь!
И тут Степа услышал крик Макса:
— Здесь обрушение, у меня рука застряла! Помогите!
Захар обернулся. Ян на помощь не мог — он был внутри машины. Времени нет.
— Кулешов, к Максу! Сейчас же!
— Принял! — и только тогда Степа рванул. Адреналин сменил раздражение. Четко. По учебнику. Снял рычаг, освободил руку, поддержал Макса.
— Ты как? — спросил, помогая встать.
— Жить буду. Спасибо.
— Тогда за работу. И не паникуй. Ты не один.
Потом всё смешалось — эвакуация, реанимация, рации и реальность. Он был на месте. Хоть на чуть-чуть. Хоть немного, но снова в строю.
И только когда все затихло, и машины одна за другой уехали в ночь, Захар подошел и сказал:
— Молодец. Всё сделал правильно.
Степан устало улыбнулся:
— Спасибо, командир.
На лице — сажа, в глазах — свет. Он снова был в строю. Пусть и по чуть-чуть.
— Квартира на пятом этаже, мужчина заперт на балконе. В квартире двое детей, одному из них два года, — отрывисто проговорил в рацию дежурный, и Захар моментально включился. — Район Юбилейный. В квартире ещё включен газ. Отец поставил жарить яичницу и пошел курить на балкон. старший ребёнок, но он не реагирует на крики.
— Принято. Едем, — коротко отрезал Захар, уже кивая бойцам.
Клим резко развернул машину через две сплошных и притопил газ. Бригада в полном составе ещё не отошла от прошлого вызова, но была готова к новому на сто процентов. Усталость последних дежурств мгновенно стерлась с лиц, ведь нужно было предотвратить трагедию.
— Пятый этаж.... — пробормотал Степан, застегивая куртку. — Можно попробовать спуститься с крыши, но окна закрыты.
— Значит, действуем через подъезд, — бросил Захар, проверяя снаряжение.
— Главное — быстро и тихо. Там пацан. Газ. Не дай Бог полыхнет, — подал голос Клим.
На улице уже столпились зеваки. Один мужчина в майке и шлепанцах метался по балкону пятого этажа и кричал сквозь стекло:
— Миша! Миша, не трогай плиту! Не подходи к кухне!
Из окна квартиры шел легкий, едва заметный дым. Видимо, яичница всё же сгорела.
— Газ включен, — бросил Клим.
— Один ребёнок на кухне. Второй в своей комнате. Слушает музыку, на шум не реагирует, — сообщил Ванька.
— Первым делом надо обесточить всю квартиру, — строго сказал Степа. — Не дай бог коротнет.
— Все, работаем. Иван и Ян к квартире. Степа, со мной к щитку. Клим — связь с диспетчером. Быстро! — скомандовал Захар.
Они ворвались в подъезд. Захар и Степа добрались до электрощита на этаже, открыли и вырубили питание.
— Время пошло, — крикнул Захар.
В этот же момент входная дверь открылась и на площадке появился подросток, удивленный, что музыка пропала.
— Что за?... — начал он, но увидев спасателей, замер.
— И тебе доброе утро! — хмыкнул Степа, первым заходя в квартиру.
Дверь в кухню была приоткрыта, ребёнок в слезах стоял у плиты. Ян перехватил его и вынес в коридор. Клим перекрыл газ. Отец всё это время стучал с балкона.
Через минуту вся семья была в коридоре, целая и невредимая.
— Спасибо вам.... — пролепетал отец, обнимая младшего сына.
— Всё нормально. Обращайтесь, — бросил Захар, отходя к выходу.
Они выдохнули только в машине. Влажный воздух смешался с запахом резины и перегретого металла. Тишина. Победа. Без лишних слов.
Степан сидел у окна и наблюдал за проплывавшим мимо унылым городом. Он будто чувствовал, как сердце бьется где-то в горле. Хотелось выкурить полпачки сразу, но он удержался. Приходилось сохранять лицо. Взгляд был каменным, но внутри уже отпустило. Вызовы с участием детей самые страшные. Всегда хочется умолять «только не это», но бог не всегда так милостив, как сегодня.
