Телефон завибрировал в кармане. Степан достал его, увидел имя на экране и сердце пропустило удар.
Рената.
Он нажал «принять» и поднес трубку к уху:
— Да? — голос вышел немного хриплым.
— Это я.... Рената. Надеюсь, не отвлекаю?
Степа закрыл глаза. Нет, не отвлекаешь. Наоборот.
*****
Рената вышла из здания многофункционального центра с таким лицом, будто ей только что вручили приговор. В руках она сжимала папку с временными справками и кучей бумаг, необходимых для следующего этапа — оформление нового паспорта. На чужую фамилию. Свою она теперь не произносила даже в мыслях. Слишком опасно.
Очередь, хамоватая оператор, странные взгляды, всё это выматывало сильнее, чем физическая работа. Внутри всё кипело, но и одновременно подстегивало: она не вернется назад. Никогда. Пусть даже мир рухнет. Её ребёнок заслуживает другого будущего.
День был пасмурный, с мелким противным дождем. Рената брела по улице, не разбирая дороги. Обувь промокла насквозь, зонт дергался в руке, как живой, рвался на свободу, а холодный ветер пробирал до костей. Она ощущала себя ничтожно маленькой среди толпы, серого неба, капель, стекающих за шиворот. Но даже промозглая слякоть не могла вытеснить из головы его образ.
Степан.
Он словно всё ещё был в квартире, где каждая вещь говорила о нём. Где на полке стояла его пепельница, а в ванной лежала бритва. Где его запах всё ещё витал в воздухе. Он был повсюду и в её мыслях. От этого было тепло и тревожно одновременно.
Рената только сейчас поняла, что не хотела, чтобы он уходил. Но не знала, как его остановить. Не имела права. Степа ей ничем не обязан. Но всё же в его голосе было нечто, что не объяснишь словами. Устойчивость. Надежность. Тот самый несокрушимый камень, на который можно опереться.
Она остановилась под козырьком ближайшего подъезда, прикрылась зонтом и достала телефон. Пальцы дрожали, как от холода, так и от внутреннего волнения. Рената долго смотрела на экран, будто пытаясь спросить у него совета. Потом всё-таки нажала «вызов».
— Да? — голос в трубке прозвучал чуть хрипло.
— Это я.... Рената. Надеюсь, не отвлекаю? Простите, если не вовремя. Я просто.... — она запнулась, сглотнула, — просто хотела узнать, как вы. Поблагодарить ещё раз. За все. За квартиру. За то, что вы для меня сделали.…
— Всё хорошо, — коротко ответил он. Его голос был спокоен, ровен. Слишком ровен. Она ощутила, как за этим спокойствием прячется что-то недосказанное, несказанное, и почти ощутила, как он напрягся на том конце провода.
— А вы? Как вы себя чувствуете? — спросил Степа, после паузы. — Привыкли к новому жилью?
— Да, спасибо. Очень уютно. Только.... — она закусила губу. — Только тихо. Порой слишком.
Повисло молчание. Казалось, что даже город на мгновение притих.
— Если что-то нужно — звоните. Не стесняйтесь, — произнес Степан, и в этом голосе промелькнуло что-то теплое, человеческое.
Рената чуть улыбнулась, будто он стоял рядом. И на секунду ей показалось, что он действительно рядом.
— Спасибо, — прошептала она. — Я это ценю.
Ещё секунда — и Рената почти спросила, зайдет ли он на чай. Но сжала губы. Не осмелилась. Слишком боялась, что он поймет ее неправильно. Или, наоборот, согласится и тогда ей самой некуда будет деться от этих чувств.
— Рад был вас услышать, — мягко сказал он. — Берегите себя.
Связь оборвалась. Она всё ещё держала телефон у уха, как будто он мог ещё что-то сказать. В груди жгло.
Рената прислонилась к холодной стене подъезда и закрыла глаза. На щеках ее смешались дождь и что-то ещё. И пока прохожие спешили по своим делам, она стояла, сжимая телефон, и чувствовала, как в груди пульсирует что-то неживое и тяжелое, то ли страх, то ли тоска, то ли желание, которому не суждено сбыться.
Потом она развернулась и пошла домой. В пустую, тихую квартиру, где все напоминало о человеке, который теперь жил в отдельном, своём мире. Но всё равно был ей ближе всех.
Степа сбросил вызов первым. Чтобы не сказать лишнего. Чтобы не сорваться и не поехать к ней прямо сейчас. Но пальцы, сжимавшие телефон, выдали дрожь, которую он никак не мог унять. Он вдруг понял, что просто боится. Боится позволить себе верить, что у него может быть новая жизнь.
Как только смена закончилась, Степан переоделся и вышел на улицу. Солнце светило непривычно ярко, даже приходилось щуриться. Он сел в машину и плавно тронулся с места, немного поколесил по городу, убивая время и направился к своему дому.
Припарковался на привычном месте, где густая листва старого тополя скрывала его автомобиль от посторонних взглядов, но позволяла прекрасно видеть подъезд и окна своей квартиры. Внутри всё ныло от усталости, но Степа терпеливо ждал, глядя на окна и входную дверь, ругая себя за эту одержимость.
Он чувствовал себя одновременно идиотом и маньяком, но остановиться не мог. Слишком сильным было желание убедиться, что с Ренатой все в порядке. Необъяснимое, тревожное чувство поселилось в его груди и не собиралось никуда исчезать.
