ー Я работаю в этом баре почти всю свою жизнь. Между мной и заслуженной пенсией расстояние меньше, чем у тебя до инсульта в постели с этой содержанкой. И поверь мне, за всё это время, меня заставили вздрогнуть только две вещи: когда вон в той туалетной кабинке мне изменил один из моих немногочисленных мужей и смерть моего первого кота, после неудачной кастрации. Так что при всём желании я не вижу ни единого повода для волнения, а уж тем более для извинений.
ー Какая я вам содержанка?! – пискнула девушка, сидящая на коленях у джентльмена. – Мы в всё-таки ваши клиенты и требуем к себе уважения!
ー Правильно, милая! Я требую позвать администратора! Я буду жаловаться на ваше хамство!
ー У него вчера родился сын, думаю, что через неделю, как раз закончит отмечать это событие, после чего будет готов выслушать ваше изъявление в надлежащем для этого виде. – последовал равнодушный ответ официантки.
ー Пригласите управляющего! – продолжал мужчина.
ー А теперь давайте вы сами догадаетесь, с кем переспал администратор, кстати, в недавнем прошлом обычный посудомойщик, чтобы стать администратором и сейчас отмечать день рождения сына в компании восемнадцати бутылок списанного вермута …
ー Это полнейшее безобразие! – крикнул мужчина, готовясь выйти из–за стола. – Дорогая, мы уходим! Найдём место, где нас будут хоть немножечко уважать!
Кинув томный взгляд, на закрывающуюся дверь, Нэнси вновь подошла к бару, где за стойкой всё так же стоял блондин, с бледно–зелёными глазами, протирающий посуду. Простому обывателю его образ мог показаться весьма инфантильным, однако, на деле этот высокий, худощавый юноша, с ярко выраженными скулами и большими залысинами, обладал хорошим аналитическим мышлением, был коммуникабелен, и что скрывать, – даже сексуален. А потому, поступление на заочное отделение местного колледжа, не было для него какой–то непостижимой задачей, вот только оплата этого обучения была весьма ощутимой проблемой, для решения которой, ему приходилось изо дня в день строить из себя выдающегося джентльмена, толкая сомнительный алкоголь мимо кассы.
ー Чарли – повторить! – сказала Нэнси, протягивая пустой стакан бармену.
ー Ты так всех клиентов распугаешь… – покачал головой парень, забирая бокал из рук Нэнси.
ー Это разве клиенты?! – высказала своё недоумение женщина. – Так, мелкий мусор под ногтями: куча потраченных впустую нервов, насмешливые притязания, а по итогу – мизерная выручка и никаких чаевых. Так что я имела полное моральное право хоть немного поднять себе настроение.
Стоит сказать, что за кажущейся простотой оборотов и нахальном поведение, Нэнси действительно прятала искусный талант, понимая человеческой сути, и с одного взгляда могла рассказать о незнакомце столько, сколько о нём не знала даже родная мать. Единственное, что вызывало сожаление – этот талант пришёл к ней сравнительно недавно, можно сказать, на закате её жизни, заставляя временами украдкой сожалеть о тех моментах, когда её умения помогли бы ей не допустить ошибок, за которые приходится расплачиваться и по сей день.
Выпив второй стакан, Нэнси отправилась завтракать на кухню: там для неё уже приготовили омлет с зеленью, порцию ароматных гренок с чесноком и поставил кружку холодного пива. Конечно, такой завтрак не вызывал никаких здоровых ассоциаций, но зато помогал набраться сил перед предстоящими невзгодами, которые готовил день грядущий.
С наступлением полудня обеденный зал пансиона окончательно был заполнен людьми. На баре разливались напитки, отдавались заказы, чего нельзя было сказать о кухне. Сегодня там вторая смена у молодого повара Даниэля, которого буквально на днях взяли с улицы, когда тот болтался в окрестностях заведения. Это был латиноамериканский эмигрант, среднего телосложения, с характерными восточными чертами в виде тёмных волос, карих глаз и грубой щетины, которая, даже будучи однодневной, могла оставить ощутимое раздражение при поцелуе. К счастью, наш юноша был весьма скромен и одинок, чтобы иметь возможность кому–то регулярно доставлять такое неудобство. Зато доставлять неудобства на кухне у него получалось без всякого стеснения: он терялся не только в рецептах, но заодно и во всех названиях утвари, которую можно было встретить в цеху.
Причина того была до безобразия проста: Даниэль не умел готовить настолько, что его навыки не дотягивали даже до приготовления пивных закусок и расфасовка готовых снеков, не говоря уже о салатах и горячем. Он просто оказался в нужное время, в нужном месте, чтобы получить мизерное жалование и крышу над головой.
Ни для кого не было секретом, что у сотрудников пансиона была не самая высокая зарплата, уступающая даже социальному пособию по безработице. А потому, в качестве компенсации этого момента, им позволялось жить в номерах класса “эконом” и забирать с собой списанные продукты в конце смены. На первый взгляд, это была не самая лучшая компенсация, но, как ни странно, многие и вправду цеплялись за эту призрачную надежду на комфортное существование.
