Прекратив смеяться, таращусь на друга с подозрением, ожидая, что он вот-вот не выдержит и тоже рассмеется. Воскликнет, что пошутил, а я повелась. Но Дерек молчит и даже не улыбается, и до меня внезапно доходит, что я ничего толком не знаю о собственном муже.
Следует как можно скорее исправить это непозволительное упущение. Информация – опасное оружие. Обязательно нужно научиться им владеть в совершенстве, а я уже успела наделать ошибок.
– Хорошо, я тебе верю. Но тогда, ты сильно рискуешь, стоя здесь рядом со мной. Что Аделхард с тобой сделает, если узнает всю правду о нас, аннигилирует? – у меня не выходит избавиться от легкой иронии в голосе.
– Пока я просто стою рядом – ничего, – наконец улыбается мой друг знакомой шкодной улыбкой, перестав пугать меня мрачным видом. – У меня все же нашелся козырь, который даже Звезде Смерти нечем было крыть, – Я сказал ему, что у тебя есть только одни настоящий друг во всей этой академии. Будет нечестно тебя его лишить. Аделхард – нормальный мужик, он отнесся с пониманием к твоим маленьким слабостям – я имею в виду задушевные разговоры со мной, – Дерек многозначительно шевелит бровями.
– Как великодушно с его стороны! – закатываю глаза, а внутри знакомо закипает ярость.
Меня вдруг разбирает злость.
По какому праву навозник пытается ограничивать круг моего общения?!
Ответ прост: скорее всего даже это регламентировано контрактом, но думать об этом не хочется…
– Ари, поверь, так будет безопаснее для всех. Тогда, мы больше не целуемся и все такое? Надеюсь, ты на меня не в обиде? – пытается заглянуть мне в глаза Дерек.
– Да какие уж обиды? – вздыхаю я.
Оставив друга, медленно бреду в обратном направлении. Основательно повеселевший Вилуоски пристраивается рядом.
– Отлично! А, можно одну просьбу? – Дерек снова мнется.
– Ну? – поднимаю на него усталый взгляд.
– Не рассказывай ничего Ноле о том, что между нами было. Она сильно меня к тебе ревнует, хоть и не показывает вида.
Останавливаюсь, словно наткнувшись на стену.
– Вилуоски? По-твоему, я похожа на извращенку, чтобы обсуждать интимные подробности собственной жизни с кем попало?
– Нет, но… Вы, девочки, часто так поступаете.
– Дерек, ты сейчас шутишь? Скажи, что шутишь, а?
– Ладно, я все понял. Трепаться не в твоем стиле.
– Именно! – я ускоряю шаг.
Мы возвращаемся к компании и изрядно нервничающей Ноле Арде. Дерек, едва опустившись на диван, принимается нежно и со вкусом целовать ее взасос.
Наша беседа выдалась для него нервной. Наверное, он так снимает стресс, поясняю себе столь демонстративное поведение друга. Изо всех сил стараясь не смотреть в сторону слишком сладкой парочки, принимаюсь блуждать взглядом по залу, но не смотреть получается плохо, и от этого неловко.
К счастью, смущают они не только меня. Ребята начинают подтрунивать над Дереком и Нолой, вынуждая их прекратить свои ласки. Дерека толкает в бок Тодд – смазливый и вертлявый аллирианец, сидящий от него слева. Влюбленные наконец прекращают делать вид, будто они здесь одни.
А тем временем на противоположном конце дивана разгорается конфликт, который становится все жарче. Ребята перебивают друг друга и активно жестикулируют. Постепенно в спор вовлекаются все новые участники, и чтобы не перекрикивать музыку, ячейку снова заключают в «сферу тишины». Теперь больше нет нужды орать во весь голос, только разгоряченные спорщики не сразу это понимают.
Спор идет о Контрактах – брачном и на невинность.
– А я считаю, что контракт должен быть один! – с пеной у рта утверждает Ханна О’Висс, коренная диатрианка.
У нее такие же, как и у меня, абсолютно белые волосы, но на этом наше сходство заканчивается. Белые брови, такие же ресницы, глаза с бледно-голубыми радужками. Довершает феерию ортодоксальной диатрианской бледности почти что белая кожа. На сливающемся в единое светлое пятно лице кровавой раной выделяются вишневые губы.
– Это невыгодно для Содружества, – опровергает ее слова Тодд. – Во время дефлорации возникает мощный эффект Элейны, и оба участника процесса получают нехилую энергетическую подпитку. Их коэффициент Маркуса навсегда повышается на два-три и более порядка. Значительно усиливаются врожденные пси-способности, если они есть. Второй контракт дает подобный эффект, но со временем и уже для обоих в паре. Логично усилить сразу трех псиоников вместо одного или двух.
– Ты забыл сказать про детей, – подключается к разговору Айрон Мэд.
Парень с внешностью пепельноволосого ангела, по которому безответно сохнет половина потока.
– Шанс зачать пси-одаренного в течение нескольких средних суток после исполнения контракта на невинность достигает пятидесяти процентов, – это уже Дерек.
– Причем от любой женщины. Даже от неодаренной. Для кого-то это выход, вы же знаете правила, – продолжает Айрон.
Он говорит о законе, который требует от каждого пси-одаренного мужчины пополнить ряды астральных воинов хотя бы одним одаренным отпрыском. Дело в том, что искусственным путем еще не удалось вывести ни одного псионика.
