Велион хмыкнул. В левой, не обожженной, руке он держал ветхий кусок бумаги — письмо, одно из тех, что забрал из шкатулки. Наверное, оно отвалилось от общей кучи и поэтому осталось в рюкзаке. Могильщик думал выбросить письмо в костёр или оставить. Его глодало обычное человеческое любопытство.
Наверное, лучше письмо оставить. Оно и так уже пережило один пожар и одну войну.
— Могильщик… — произнёс купец после долгой паузы.
— Что?
— Я благодарю тебя. Ты помог мне обрести покой. Возможно, только на время, но… — Альх замолчал. — И этот ожог — не самая большая цена за покой. Я думал, она будет непомерной… и стала бы, но ты спас меня. Вытащил из огня. И из могилы, куда я так хотел. Спасибо.
Велион кивнул и, повертев в руках письмо, сунул его в карман.
Сколько ему придётся заплатить за свой покой?
На губы выползла горькая усмешка. Он уже давно знал цену.
Эта цена — жизнь.
Валлай и Настоятель прибыли в Ариланту за пару часов до полудня. Стража пропустила их в город без особых проблем. Разве что один из стражников вякнул что-то про перевязь на рукоять меча рубаки, но жрец Единого уставился на него тяжёлым взглядом и после паузы, за время которой стражник успел покраснеть, а потом побледнеть, процедил:
— Позже.
— Позже, так позже, — встрял начальник наряда. — Проезжайте, господин жрец.
Столица приветствовала путников шумом, смрадом и толпами людей. В грязи, в которую кони проваливались по самые бабки, уже не угадывалось даже остатков снега. Зато угадывалось дерьмо, принадлежащее примерно десяти видам животных.
Распугав стайку детишек, им навстречу проскакал гонец, забрызгав Валлаю сапоги и штаны по колено.
— Можно было бы въехать через центральные ворота, — проворчал рубака, сплёвывая гонцу вслед.
— Мы спешим, — сухо отозвался Настоятель. — Приём начинается в полдень, а нам ещё нужно привести себя в порядок.
— Приём? — переспросил Валлай. — Впервые слышу.
— О, да, приём. Это такой сюрприз для тебя. Знаешь, дамы в платьях, рыцари в парадных доспехах, шуты, музыканты, красивые служанки. Разговоры о политике, делах и податях. Шлюхи, шпики, предатели, сплетни, шантаж, взятки, интриги — настоящая битва кошельков и умов. Всё в лучших традициях приёмов.
Наёмный убийца усмехнулся.
— Это всё не по мне. Всё, кроме шлюх, конечно. Можно будет усесться со слугами где-нибудь в конюшне и нажраться? Я бы не отказался как следует выпить с дороги.
— К сожалению, нет. Тебе придётся сопровождать меня.
— Но…
— Мы оба приглашены, — твёрдо сказал Настоятель. — Если бы пригласили одного меня, ты мог бы пойти к слугам, но в приглашении было и твоё имя. Придётся тебе походить среди благородных. Сможешь выдумать, в какой битве получил свои шрамы?
— При айнсовских бродах, — пожал плечами Валлай.
— Ты действительно был там? — с нескрываемым любопытством спросил жрец.
— Конечно. В славном отряде Ёбнутого Гриза.
Кажется, Настоятель едва сдержал смех. Тем не менее, тон его был более, чем просто серьёзен.
— Если ты назовёшь нашего достославного короля Ёбнутым Гризом, боюсь, тебе придётся выдержать столько дуэлей, сколько на приёме будет посвящённых рыцарей. Да и в принципе, не стоит его так называть нигде. Даже среди тех, кто кажется тебе своим.
Валлай ещё раз пожал плечами, но промолчал. Плевать ему на слова жреца. Он служил в отряде Гризбунга, и этим всё сказано. Они ели из одного котла и спали у одного костра. Без каких-либо шуток, они были боевыми братьями, и вряд ли кто-то из тех рыцарей и господ, что будут на приёме, сможет этим похвастать. Просто он не остался в сформированном из остатков их отряда гвардейском полке, где его ждала офицерская должность. И причин на то множество. Валлай ненавидел Ариланту — её суету, её толпы, её шум, ненавидел благородных, к которым его бы, фактически, приравняли, ненавидел сидеть ровно на жопе слишком долго. Но в первую очередь…
Второй гонец выехал из какого-то переулка, едва не врезавшись в Валлая, но умудрился остановить коня. Тот встал на дыбы и тяжело ударил копытами в грязь, забрызгав наёмника почти до шеи.
— Зенки протри, гонец едет! — проорал гонец и ударил шпорами.
Его конь зацепил крупом коня Валлая, но не сильно. Очевидно, сделал это специально, но оставалось лишь стиснуть зубы и двигаться дальше.
— Ненавижу эту блядскую грязь, — процедил рубака. — Как пить дать, этот говнюк перейдёт на рысь, едва выедет из города.
На этот раз Настоятель хихикнул вслух.
— Как думаешь, почему я держусь позади?
Через полчаса, когда путники добрались-таки до хороших кварталов и мощёных улиц, которые были лишь на чуточку чище немощёных, Настоятель остановил коня.
— Вот место, где мы приведём себя в порядок, — сказал он. — Здесь всё скромно, но со вкусом.
Валлай оглядел фасад здания, вывеску, гласящую «Влажные уста», и констатировал:
— Это бордель.
— Гостиница, — поправил его жрец.
Когда они вошли в помещение, рубака, присвистнув, покачал головой:
— Всё-таки бордель.
