— Его — да. Но он был прав. — Гриз повернулся к нему и взглянул в глаза. В его взгляде, как это бывало иногда, плясал огонь. А это значило, что он уже всё решил, а единственное верное решение для него всегда только драка. — Я хочу выкупить у Костлявой свою жизнь, дружище. И я хочу сделать это сейчас.
— Послушай, — осторожно произнёс Валлай, — ты давно уже не тот пацан, что бросается в драку, невзирая на размер и умение противника. Мы должны сохранить людей, чтобы…
— Мы — наёмные убийцы, брат. А они — наёмники. И нам, и им платят деньги за смерть, свою или чужую — неважно. — Гриз улыбнулся и вздохнул так, будто увидел перед собой гору золота. — Поэтому будет так: отдых — четыре часа, затем выдвигаемся к бродам через Малую Крейну, до рассвета мы должны быть там, в миле или двух, не дальше. Поэтому бросаем обоз, бросаем всё, кроме седельных сумок, оружия и сменных коней. А мы с тобой, Валлай, будем идти впереди войска, чтобы заключить союз с тем, что осталось от армии Шератли.
Валлай закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, как это ему советовал делать ещё глава Храма Ургрин, которого все ученики за глаза с подачи Велиона называли Говённый Материал. Потом на всякий случай повторил вдохи и выдохи и прислушался к себе. Странно, но внутри было пусто, рубака будто бы даже рад такому решению Гризбунга. Но не возразить не мог.
— У нас сто пятьдесят семь человек в тяжёлой коннице. У Шератли была почти тысяча, и их смели. Как думаешь, сколько тяжёлой конницы у горливцев? Полторы тысячи? Две? Мы просто не выдержим их прямого удара.
Гриз ухмылялся своей сумасшедшей ухмылкой, глаза горели сильней, чем в тот момент, когда он решился на этот шаг. С таким Гризбунгом спорить бесполезно.
— Если мы уговорим Шератли присоединиться к нам, у нас будет шесть с половиной сотен тяжёлых. И ты думаешь, я собираюсь биться со всей ордой горливцев лоб в лоб? Если ссышь, Бычара, я тебя отпускаю. В конце концов, я не заплатил тебе ни гроша за последние полгода.
Валлай как-то механически скрипнул зубами и кивнул.
— Пойду, отдам распоряжения.
— Какая разница, будем мы служить Костлявой здесь или по ту сторону Туманных гор? — сказал ему вслед Гриз.
— Я подумал о том же, — пробормотал Валлай, не оборачиваясь.
Командир армии наёмников догнал его и хлопнул по плечу.
— Если ты думаешь, что битва ждёт нас с горливцами, ты ошибаешься, брат. Настоящая битва нас ждёт перед рассветом, в ставке Шератли. Битва с толстосумами, родившимися с золотой ложкой в жопе, этими благородными выблядками, которые на самом деле практически ничего не потеряют в этой войне. А то, что потеряют, заберут потом у своих же крестьян. Но мы победим в этой битве. И они пойдут драться за наше с тобой будущее.
— А если не пойдут? Мы свернём назад?
— Пойдут, — уверенно сказал Гриз. — Пойдут. У меня есть, чем их убедить.
Дверь распахнулась, когда Валлай уже думал протянуть руку к кольцу, чтобы открыть её самостоятельно. Слуга посторонился, пропуская их, и сделал приглашающий жест рукой.
— Господа Ангиур и Валлай! — сообщил он кому-то в помещении.
— Это он нас так представляет, — подсказал Настоятель и, широко улыбнувшись, прошёл в дверь. Валлай, цыкнув, зашёл следом.
Рубака слышал о балах, рыцарских турнирах и пирах, на которых привечают высокопоставленных гостей — послов, богачей, дворян. Если это и был бы подобный приём, то на него съехались бы послы из соседних деревень, зажиточные крестьяне и местные помещики, едва способные обеспечить себя боевым конём, кольчугой, шлемом и копьём с луком. В сравнительно небольшом и неважно освещённом помещении с практически голыми стенами стояло два стола с угощениями, вокруг которых сгрудилось двенадцать гостей и полдюжины слуг. Самого хозяина поместья пока среди них не оказалось.
— Не вижу ни одной шлюхи, — проговорил рубака уголком рта.
Настоятель скорчил рожу и закатил глаза, мол, помалкивай. Валлай криво усмехнулся в ответ. Один из гостей, судя по виду, был уже порядком пьян, и это вселяло хоть какие-то надежды провести время приятно. К тому же, наёмный убийца увидел нетронутое блюдо с запечённым поросёнком и ещё одно, с лососем. Трезвым и голодным Валлай отсюда точно не уйдёт.
— Сейчас нас представят другим гостям лично, — сказал жрец. — Стой пока на месте, обжора.
Встретивший их слуга затворил дверь и действительно повёл представлять гостям. Валлай потерялся и перестал вникать в происходящее уже во время перечислений титулов первого лорда, лысеющего старика с небольшим животиком и тонкими руками. Единственное, что он понял — это не последний человек в королевстве. Их, хвала богам, представили просто как «господ Ангиура и Валлая». У жены лорда, к счастью, титулов оказалось поменьше. Когда они направились к следующей паре, лорд едва слышно спросил у жены:
— Кто это, блядь, вообще такие?
— Не смотри здоровяку в глаза, — прошипела та, — я думала, он сожрёт меня с потрохами, пока нас представляли. Он убийца, как пить дать.
