Парни разобрались с клонами, каждый со своим, это потребовало от них некоторых усилий. До этих пор я пока не увидел от них ничего впечатляющего. Вскоре, их детская энергия стала иссякать. Мичико задела меня еще раз, когда я был застигнут врасплох Казуо, которому удалось уничтожить одного из клонов. Наконец, я прижал Мичико к земле, с руками, зажатыми за ее спиной.
— Довольно неплохая команда, Саске, — тихо пробормотал я, трогая места на руках, где Мичико коснулась меня.
Я отошел от трио и наблюдал за тем, как парни помогают Мичико подняться на ноги.
— Она была ранена после драки. Она странно упала, а парень, с которым она сражалась, рухнул прямо на нее, — ответил Саске на вопрос, что только начал формироваться у меня на губах, пока я смотрел на ее забинтованную руку.
— Ступайте домой, на сегодня тренировка закончена, — крикнул он трем геннинам, и они, нехотя, удалились, оба мальчишки покровительственно встали за Мичико.
Мы стояли, позволяя неловкому молчанию разрастаться между нами.
— Знаешь… — сказал я, в конце концов, находя тишину невыносимой. – Мне жаль, что я сказал тогда, после того, как увидел вас с Сакурой… Ты – не плохой человек, Саске. Ты точно ебанутый… но ты не плохой.
— Спасибо, Наруто, — сухо ответил он.
Я улыбнулся ему до зубов.
— Пожалуйста.
Каким-то странным образом, порыв наклониться к нему и поцеловать стал слишком невыносимым, его невозможно стало игнорировать. И прежде, чем я смог свыкнуться с этой мыслью, мои губы мазнули по его щеке.
— Я действительно хочу это сказать, Саске.
Он быстро повернул голову, захватывая мой рот своим, прежде чем я успел отодвинуться. Одна его рука поднялась и обхватила мой затылок. Я открыл рот, чтобы приспособиться к осторожным потягиваниям моей губы его зубами, позволяя его языку потереться о свой.
Это было неправильно. Мне не стоило этого делать. Я оттолкнул его прежде, чем полностью потеряться в его объятии, и уставился на него, ощущая легкое головокружение.
— Перестань, Саске. Просто… перестань…
— Нет! Это ты перестань!
Он со щелчком закрыл рот и пошел прочь, толкая меня плечом, когда проходил мимо.
Я не хотел, чтобы он продолжил это предложение. Я знал, что делаю. Я знал, что именно я был тем, кто начал этот поцелуй. Я был тем, кто поставил нас обоих в эту ситуацию, и это был я, кто сговнял те извинения, которые я хотел ему принести. Вместо этого мои хорошие намерения пошли коту под хвост. Пока я смотрел, как он уходит, мне стало любопытно, испортил ли я наши отношения еще больше? Сломал ли я нашу дружбу окончательно до той степени, когда она уже не могла быть восстановлена?
-----продолжение следует------
Часть 5/6
Мне хотелось знать, какого черта он хотел сказать этим замечанием, но это случилось уже после того, как я добрался до своей квартиры и нашел время, чтобы все проанализировать. Мало что нужно было анализировать, в самом деле, но иногда я слишком медленно соображаю. Поэтому я сидел, медленно закипая, один в своей квартире. Я не знал, с кем мог бы поговорить об этом потому, что не было никого, кто реально бы мог понимать Саске.
Я знал, что то, что я сделал, было бестолково. Это было эгоистично, и это было опрометчиво. Я? Эгоистичен и опрометчив? Никогда. Но дело было вовсе не в этом! Для Саске было просто неправильно иметь все эти импульсы и страстные желания.
Я запрокинул голову назад, на спинку дивана, и уставился в потолок, прослеживая взглядом очертания высохших пятен воды. Я боролся с желанием заснуть, закрыть глаза и просто унестись в никуда. Только эта очаровательная мысль прокралась сквозь мой разум, как мои глаза закрылись. И с одним единственным зевком, заставившим мою челюсть затрещать, а глаза наполниться слезами, я провалился в сон.
–
Запахи. Живые и яркие, как краски. Запах его существа, его кожи, его пота и его страсти. Он обволакивал мой язык, проникал в мой мозг и оставлял меня опустошенным одновременно. Слабый проблеск, сладкий райски-пахнущий проблеск того, что могло бы быть, если бы не было отрицания. Не было боли. Не было ничего, кроме двух человеческих существ. Без прошлого. Без чувств. Без оков правил и принципов.
Я выгибаюсь дугой назад, чувствуя, как мое тело сражается за удовольствие, пока его пальцы и рот заняты подталкиванием меня к обрыву. Я спотыкаюсь. Падаю. Лечу.
— Наруто… — шепчет он, его лицо искажено болью и наслаждением.
Его тело дрожит, когда я раздвигаю границы, сотрясаю и обласкиваю их. Наша цель, наши эгоистичные потребности – то, что заставляет мир вращаться по спирали. Это единственное, что заключено в круг диаметром с наши вытянутые руки.
Кажется, моя кожа трепещет и пытается сползти с моего тела, когда это наслаждение, всего на сотую долю секунды, превращается в боль. Я выгибаюсь дугой еще сильнее, чувствуя, как мои мускулы мелко дрожат, когда меня, наконец, толкают, тянут и заманивают за край наслаждения, и я себе даже не воображал, что таковое существует, и пока оно звенит у меня в ушах, я слышу…«Я люблю…»
–
