26 сентября 1933 г. Дарре и Бакке представили изумленному кабинету радикальное предложение о вечном закреплении земли за немецкими крестьянами – Reichserbhofgesetz- Этот законопроект был призван воплотить в германском праве проповедовавшуюся Дарре идеологию Blut und Boden[526]. В целях защиты крестьянства как «источника немецкой крови» авторы законопроекта предлагали создать новую категорию имений – Erbhof (наследственную ферму), не подлежащую отчуждению в счет долга, изолированную от рыночных сил и передаваемую от поколения к поколению в расово чистых крестьянских родах. Действие закона распространялось на все фермы, достаточно большие для того, чтобы обеспечить немецкой семье приемлемый уровень жизни (впоследствии было установлено, что такой надел – Ackernahrung— должен иметь минимальный размер примерно в 7,5 га), но не превышавшие площадью 125 га. Всем владельцам таких фирм предписывалось подать заявку для регистрации в списках наследственных ферм (Erbhofrolle). Отныне слово «крестьянин» (Bauer) считалось почетным титулом, право на ношение которого имели лишь зарегистрированные в списках. Тех, кто не зарегистрировался в Erbhofrolle, полагалось называть просто фермерами (Landwirte). Такая регистрация навсегда избавляла Erbhof от кошмара изъятия за долги. Но в то же время оно накладывало определенные обязательства. Erbhöfe не подлежали продаже. Нельзя было их использовать и в качестве залога. Таким образом, непосредственные владельцы ферм, зарегистрированных как Erbhöfe, не могли распоряжаться ими так, как им будет угодно. Вне зависимости от существующих договоренностей между супругами единственным владельцем каждого Erbhof мог быть только мужчина, который так же, как и гражданские служащие, должен был документально подтвердить свою родословную по крайней мере до 1800 г. «Крестьяне» могли иметь только немецкое или «аналогичное происхождение» (Stammesgleich), и поэтому доступ в их ряды был закрыт для евреев и всех, в ком текла хотя бы доля еврейской крови. Более того, владеть Erbhof могли только достойные и физически крепкие люди: под это широкое определение не подпадали состоящие в браке с лицами еврейской национальности, а также инвалиды и бесплодные. Разумеется, на практике число евреев, владеющих земельными наделами, и тем более крестьянскими фермами, было невелико, а число германских крестьян, имеющих предков-евреев, также едва ли было значительным. Но то, что право собственности ставилось в зависимость от расового происхождения, все же имело серьезное символическое значение. Еще более существенным для среднего крестьянина был тот факт, что закон об Erbhöfe не позволял ему выбирать наследников по своему усмотрению. Отныне линия наследования определялась законом. Вся ферма отходила единственному наследнику мужского пола (согласно Anerbenrecht— принципу единонаследия), обычно старшему или младшему сыну, или же отцу либо братьям покойного. Женщины, насколько это возможно, лишались права наследования. Вдовы в лучшем случае имели право на обработку надела. Совершенно исключались другие потенциальные претенденты на наследство. Братья и сестры, не являвшиеся наследниками, имели право лишь на получение профессиональной подготовки, соответствующей социальному положению домохозяйства. В случае последующих жизненных трудностей они могли претендовать на то, чтобы семейная ферма обеспечила им защиту.
В паре с этим поразительным посягательством на права собственности германских крестьян шла не менее радикальная программа сокращения задолженности. Бакке и Дарре предлагали, чтобы владельцы Erbhöfe несли коллективную ответственность за свои долги. Задолженность всех Erbhöfe, составлявшую, по разным оценкам, от 6 до g млрд рейхсмарок, предполагалось передать в Rentenbank Kreditanstalt – ипотечный банк, спонсировавшийся государством. Этот банк должен был возместить сумму долга первоначальным кредиторам и выплачивать им по ней проценты, составлявшие от 2 % до \% в зависимости от обеспечения по первоначальному займу. В свою очередь, всем Erbho-fe, как обремененным задолженностью, так и свободным от нее, в будущем полагалось делать в Rentenbank ежегодные платежи, составлявшие 1,5 % от стоимости фермы (Einheitswert). Для Erbhöfe, не обремененных долгом, этот взнос явно был серьезной обузой. Поэтому в порядке компенсации владельцы Erbhöfe, имевшие лишь небольшую задолженность, получали ваучеры, наделявшие их сыновей преимущественными правами при заселении Восточной Пруссии. Тем самым Бакке надеялся не только насадить солидарность среди владельцев Erbhöfe, но и привязать сокращение задолженности к ускоренной программе переселения.
