Германии над Францией Советский Союз не имел намерения отказываться от этих договоренностей. На протяжении недолгого периода времени с июля по октябрь 1940 г. это служило источником надежды – особенно в Рейхсминистерстве иностранных дел – на то, что Германия сможет ответить на возникновение англо-американской коалиции созданием своего собственного «континентального блока», который бы представлял собой восточное продолжение западноевропейского «большого пространства», столь возбужденно обсуждавшегося летом 1940 г.[1317]Казалось, что Тройственный пакт между Японией, Италией и Германией, заключенный 27 сентября 1940 г., служит шагом в этом направлении. В первую очередь его цель состояла в том, чтобы вернуть к жизни кошмар британских стратегов, заставив Королевский флот выбирать между Средиземным морем и Сингапуром. Но в то же время участники Тройственного пакта обязывались помогать друг другу в том случае, если на кого-то из них нападет держава, в тот момент не участвовавшая в войне. Поскольку условия соглашения подчеркнуто не распространялись на отношения с Советским Союзом, оно было явно направлено против США. Но если Тройственный пакт задумывался как средство устрашения, то он произвел обратный эффект. В Вашингтоне его восприняли как подтверждение агрессивных намерений держав Оси и он лишь укрепил растущее стремление Рузвельта поддержать Великобританию как ключевой оплот борьбы с Германией в Европе и с Японией в Азии[1318]. Как четко понимал немецкий министр иностранных дел Риббентроп, единственным шагом, который позволил бы взять верх над англо-американским альянсом, было бы включение Советского Союза в Тройственный пакт и создание действительно грозного евразийского союза, протянувшегося от Атлантики до Тихого океана. Однако это было невозможно без устранения японо-советского антагонизма, летом 1939 г. вылившегося в открытые боевые действия в Маньчжурии. Среди японского руководства по этому вопросу неизменно царили разногласия. Но возможность стремительного рывка на юг и захвата нидерландских, французских и британских колоний в сочетании со все более агрессивным отношением США к Японии укрепляло позиции тех, кто выступал за сближение с СССР[1319]. В свою очередь, Советский Союз после неожиданного триумфа Германии на Западе был только рад обезопасить свои восточные рубежи. Поэтому в апреле 1941 г. японского министра иностранных дел Мацуоку Есукэ ждал теплый прием в Москве, завершившийся подписанием с СССР пятилетнего договора о нейтралитете. Между тем в Берлине сторонники стратегии континентального блока предавались самым смелым имперским фантазиям. Евразийскую ось антибританского союза предполагалось дополнить новой африканской колониальной империей, созданной на основе гигантских бельгийских владений в Конго, богатом минеральными ресурсами. Осенью 1940 г. в Берлине развернулась ожесточенная конкуренция за будущие должности в новой германской колониальной администрации. Африканские планы германского Министерства иностранных дел включали и причудливую идею об «эвакуации» всего еврейского населения Польши, а также оккупированных немцами западноевропейских стран на Мадагаскар, который был французской колонией[1320]. Тем самым евреи были бы благополучно устранены как сила, «оскверняющая» европейские дела. Несомненно, сотни тысяч евреев умерли бы в пути. А тех, кто уцелеет, можно было бы держать в заложниках на тот случай, если еврейские круги с Уолл-стрит попытаются подтолкнуть Рузвельта к открытому объявлению войны.
